97 >

могла остановить руку.
     Он ударил красиво,  правым крюком, точнее,  намеревался так  ударить, и
отчего-то  промахнулся, не  достал ненавистной морды - должно  быть, оттого,
что рукава старой куртки были коротковаты и мешали размаху. Левая тоже пошла
мимо и уткнулась  в грудь Кочиневского.  уже не контролируя себя,  не думая,
стал молотить кулаками  беспорядочно и  от  того не сильно - оказывается, он
совсем  не умел драться! Удерживаемый за  руки, Фильчаков  не  уклонялся, не
уходил от ударов, а  ошалело пучил глаза и вроде бы даже  ругался. И хоть бы
капля крови выступила на его резиновой, бесчувственной роже!
     Он  понял,  что сейчас  убьет  его. Будто  кто-то в ухо шепнул  - ударь
пальцем в глаз!
     -  Константин Владимирович,  не  царское это дело! - Кочиневский  вдруг
оттолкнул  Крюкова.  - Что вы в самом деле? Дайте мне! одним коротким ударом
уложил  Фильчакова  на  снег  - только  затылок  сбрякал  о  мерзлую  землю.
Склонился, красиво подхватил упавшую папаху  и водрузил на голову. А Крюкова
будто взорвало изнутри, но судорога стискивала рот и слова застревали где-то
в гортани.
     - Й-я г-говорил!..  Н-не называть по й-имени!аикание  всегда раздражало
его до крайности  и вводило в исступление, ибо  в такие мгновения он казался
себе  маленьким,  беспомощным и размазанным, и  чтобы преодолеть это, Крюков
набросился  на телохранителя и наконец-то удар получился - у Кочиневского на
губах появилась кровь!
     - Все, все! Успокоились, Константин Владимирович! - Ефремов заграбастал
его в охапку. - Своих бить не будем!
     - Н-не называть!..
     - Простите, забылся!очиневский схватил снег, утер губы, засмеялся.
     -  Ничего  себе! У вас хороший  удар  левой!  Нормально задели!тот  его
веселый тон как-то враз остудил ярость и будто кляп изо рта выбил.
     -  Отпусти! - сказал  Крюков, высвобождаясь из рук телохранителя. - Что
ты меня, как женщину...
     Фильчаков лежал неподвижно,  раскинув руки  и задрав  подбородок, косые
глаза встали на одну ось и смотрели в небо.

Следующая

97 >