90 >

говорить и ничего слушать не хотела  - часа два насмотреться  не могла и все
ласкала его, держала за руку, смеялась  и  плакала одновременно, причитая  и
радуясь.
     -  Я никуда не поеду,  - решительно заявила она. Он понял, что зря  вот
так, сразу и здравствуй не сказав, заговорил об этом и отступил.
     - Ладно, мы потом все  обсудим, -  он  снял  пальто,  хотя в  доме было
прохладно, сел к столу и взял ее руки. - Ну как ты живешь?
     -  Да сейчас полегчало,  хожу  вот, - жалобно проговорила  она. -  Весь
сентябрь пластом пролежала, Поля меня с ложечки кормила.  Думала, не встану.
А вот хожу понемногу...
     - А где болит, мам?
     - Везде болит, сама  уж  не знаю, -  она  отняла  руки,  надела очки  и
взялась за крупу. - Скорей бы помереть...е холод и отрешенность были чужими,
возможно, потому и сама она будто очужела...
     -  Рано  помирать   собралась!  -   бодро   сказал   Крюков,   чувствуя
опустошение.на, как мышка, пошуршала зернышками.
     - Я ведь и сейчас не живу, а будто в клеть зашла и вот-вот  вниз поеду.
В  переходном  мире  существую.  Земное  уже  не  волнует,  а  небесное  еще
неосознанно и непонятно.
     Крюкова  ознобило от  таких слов  -  она  никогда  не говорила  с таким
философским пафосом, и казалось, слов таких не знает.
     - Что так плохо топят? - пощупал батарею. - Ледяная...
     - Скоро включить обещали. Угля не хватает.
     - В Анжерке не хватает угля?!
     -  Дорогой  стал.  Ребята  ходят  по улицам,  ведрами  продают. Бизнес.
Ворованный, конечно...Так я купила четыре. Подтапливаю...
     Внутри следы ремонта оказались заметнее: прямо из кухни появилась дверь
в пристройку,  которой  не было, и выгородка  у  входа  появилась, вероятно,
ванная с туалетом. Он заглянул в комнату - все как и тридцать лет назад: две
железных  кровати, диван с деревянной спинкой, стол  и тяжелые,  самодельные
стулья. На  стенках его  фотографии, в  основном,  курсантских и  офицерских
времен, собранные  по-деревенски, в  большие рамы  под стеклом...осле первой

Следующая

90 >