Сергей Алексеев. Когда боги спят -
77 >
назад.
Это звучало, как пароль.
- Почему сама не позвонила?
- Возможно, еще позвонит. Сейчас она на вечерней службе.
Встретиться договорились через сорок минут на дальней и малолюдной
Сенной улице, и потому Зубатый сразу же вызвал машину. Уже на пороге из
глубин дома возникла Катя и отыграла испуг, боль и безысходное одиночество.
- Ты куда? Не отпущу! Мне так страшно одной! Сейчас буду звонить Маше,
а вдруг она не проснулась? Я умру!
- Скоро буду, - как всегда обронил он.
- У тебя нет сердца. У тебя!.. нет!.. сердца!
Она была хорошей ученицей Ал. Михайлова, умела забивать гвозди в
сознание зрителя: всю дорогу последние слова Кати звучали в ушах и хотелось
вернуться, утешить ее, взять на руки, пожалеть, как маленького, плачущего и
уже - чужого ребенка.
На Сенной возле аптеки маячила одинокая фигура мужчины, который увидев
джип, оживился - знал машину губернатора. Прежде чем забраться в салон,
незнакомец встал перед распахнутой дверцей и представился:
- Кремнин, Сергей Витальевич, врач-психиатр. Простите, что так
поздно...
- Ничего, садитесь.
Внешне он напоминал поэта-декадента двадцатых годов: потрепанный, мятый
плащ, длинный шарф, намотанный в несколько оборотов, шляпа с обвисшими
полями, длинные волосы и тяжеловатые, малоподвижные глаза на бледном, без
возраста, лице.
- Откуда вы знаете Морозову?
- Иногда встречаемся в храме...
- Понятно. Чем обязан?
- Со слов Зои Павловны мне известно, что вас интересует один наш
пациент, - заговорил он, будто милицейский протокол писал. - К сожалению,
его подлинную фамилию установить не удалось, впрочем, как и другие данные.
Мы проверяем всех безымянных больных, которые к нам попадают. Через МВД и
службу розыска устанавливаем личность, чтобы отыскать родственников.
Душевнобольные часто уходят из дома, особенно в сумеречном состоянии. Или
теряют память, а их долго разыскивают... Понимаете, да? Но в данном случае