Сергей Алексеев. Когда боги спят -
75 >
скупился, не мелочился и особенно не оглядывался назад, давая Кате
возможность реализоваться, ибо отчетливо понимал, что губернаторство не
вечно, и рано или поздно придет время, когда резко усекутся возможности,
количество друзей и просто угодников. Она тоже прекрасно знала об этом и
торопилась ковать железо - рискнула и поставила на площадке филармонии
музыкальное шоу в стиле русского ретро и, вдохновленная успехом, решилась на
постановку "Князя Игоря" в оперном театре. Провала не было, но и шедевра не
получилось - так, костюмированное, балаганное действо.ервый опасный знак
того, что Катя утратила чувство реальности, проявился в неприятии критики:
Зубатый мог говорить и говорил все, что думает относительно любой ее
постановки, а тут столкнулся с резким отрицанием всякого слова против, и
впервые за многие годы случился семейный скандал.казывается, женский ум,
даже относительно высокого уровня, не имеет стойкого, врожденного иммунитета
против обвальной лести и угодничества, ибо женская душа чиста, открыта для
веры и потому, говорят, любит ушами.
- Что ты хотел сказать? - невозмутимо спросила Катя, будто минуту назад
не тряслась в истерике. - Ты выгоняешь меня из дома? Почему я должна
собирать вещи?
- Потому что это казенный дом и надо освободить его для нового
губернатора, - пробурчал Зубатый, доставая из старинного шкафчика коньяк. -
Ты же помнишь об этом.
- Здесь будет жить Крюков?
- Будет. Согласно закону области.
- Я не уйду отсюда. Никуда не уйду! Здесь все связано с памятью о Саше.
И меня никто не выгонит!
- Выселят через суд, со скандалом и треском.
- И ты ничего не сделаешь?
- Не сделаю.
- Зубатый, я тебя ненавижу!
- От ненависти до любви один шаг...
- И пожалуйста, в моем присутствии никогда не говори плохо о Лизе
Кукшинской, - вдруг потребовала жена. - Она единственная одаренная девушка в
студии. И это первым заметил Саша. Мне это дорого, понимаешь? Даже если я