70 >

не  снимай,  у  меня  холодно...убатый  оглянулся.   Слушая  Туговитова,  он
непроизвольно нарисовал образ юного, нежного создания, эдакой  Джульетты, но
у  двери  оказалась  взрослая  женщина  лет   за  двадцать  пять,   высокая,
большеглазая, но смотрящая вприщур, будто в прицел. И голос оказался низким,
сильным, словно у оперной певицы.
     - Здравствуйте, - с хорошей дикцией проговорила она.
     -  Познакомься, Лизочка,  -  засуетился  Туговитов.  - Это Сашин  папа,
Анатолий Алексеевич...  Лиза, у меня в  мастерской  случилось чудо!..сли эта
женщина была девушкой Саши, то представить его рядом с ней  было невозможно.
Не потому ли скрывал сердечные дела и даже с матерью не делился?

И  еще:  на   похоронах  ее  не  было!  Зубатый  никого  там  специально  не
рассматривал,  но  все  время простоял  у гроба и видел  всех,  кто подходил
прощаться - такая бы яркая женщина обязательно бросилась в глаза...
     -  Очень  приятно,  -  прозвучало  сопрано,  и  черная  рука в перчатке
оказалась перед Зубатым. - Примите  мои соболезнования.н не стал ни пожимать
этой руки, ни тем более, целовать, поправил пальто на плечах.
     - Спасибо...
     -  Я  вас оставлю,  - заспешил  Туговитов.  -  На  десять  минут. Нужно
принести  цветы! Это последние осенние  цветы,  буду  писать натюрморт...еша
тоже предупредительно вышел вслед за ним. А девица выждала, когда стихнут их
шаги в коридоре,  расстегнула шубку, бросила  на стол  перчатки  и закурила,
ожидая  вопросов:  вероятно,  художник  предупредил,  что  Сашин  папа хочет
поговорить  конфиденциально. У  Зубатого было что спросить, однако с первого
мгновения он ощутил  проникающую радиацию лжи,  исходящую от этой женщины, и
сразу определил: правды не скажет никогда.
     - А вы такой мужчина, -  оценивающе сказала она и улыбнулась, показывая
зубки. - И совсем не грозный, а даже очень обаятельный...тот развязный тон и
привычки  уличной  проститутки  мгновенно  взбесили  его, было  желание уйти
отсюда, но это бы выглядело, по крайней мере, смешно.

Следующая

70 >