68 >

решетки: художников уже несколько раз обворовывали, и некогда открытые всему
миру  мастерские чудаков  и странников  превратились  в  крепость. Постояли,
потоптались  с пакетами в руках, как бедные  родственники, но  тут откуда-то
вывернулась  девица, покосилась  на дядей,  нажала  кнопки,  и  они воровато
проникли за ней в полутемный, заваленный подрамниками и досками, коридор.
     Туговитов  всполошился   и   непонятно   было:  испугался  чего-то  или
взволновался от радости.
     - Какие гости! Я знал, что придете... И сегодня достал портрет! Да!.. И
оказывается, он готов. Это удивительно, поверьте мне!.. Я ничего не понимаю.
Но он дописан, закончен! Хотя  я не прикасался к  нему с  тех пор, как  Саша
перестал  ходить. Это  чудо,  Анатолий Алексеевич! Сами посмотрите... У него
лик стал иконописным. И это не моя рука, не моя работа!.. художника тряслись
руки, неестественно медленно двигались всегда  живые глаза и  всклокоченная,
замаранная краской борода стояла торчком. Он кидался  к полотнам, повернутым
к  стене,  бездумно  хватал  их  и   тут  же  отставлял.убатый  ощутил,  как
перехватило дыхание.
     - Не надо, не показывайте. В следующий раз...
     - Нет,  я сейчас!..  Только найду!.. Где? Вот сюда ставил.  - Туговитов
перебирал картины. - Такого у меня не было!.. Я не совсем еще выжил из ума и
помнил, что не закончил! Лицо не прописано, руки! Это самое главное - лицо и
руки.  Еще сеанса два - три... Я пишу обычно за пять! То есть, была  сделана
половина работы... А он дописался  сам. И я обнаружил только сегодня! Нет, я
слышал, проявляются краски, процесс полимеризации... Но это  все современные
химические краски! Или акрил, темпера!.. Я писал маслом, старым  натуральным
маслом  - вот! - Он забыл о картине, выхватил из  ящика и постучал засохшими
свинцовыми  тюбиками. - Им  за двадцать лет, глядите. Все, глина! Но я снова
растираю,  развожу  конопляным  маслом  и  пишу... Сейчас краски  дорогие  и
плохие,  а  у  меня  старые запасы.  Раньше-то  копейки  стоило.  - И  вдруг

Следующая

68 >