61 >

новая метла... А если медики хотят что-то скрыть?
     - Что у тебя с внучкой? - спросил он.
     - Ничего, температура. В детском саду опять инфекция, ОРЗ...Толь, нажми
на Шишкина, он тебя  боится, увернуться  не  посмеет. Здесь  что-то нечисто!
Даже очень грязно, я чувствую.ачальника департамента здравоохранения Зубатый
знал  все  с  той  же комсомольской  юности, когда  тот  еще был  секретарем
первичной  организации   второй  городской  больницы  и  звали  его   просто
комсомолец  Коля   Канторщик.  Чиновником   он  считался  неплохим,  обладал
артистизмом, юмором, но человеком был на редкость неудачливым и больше всего
из-за желания схитрить, объегорить, зайти с  черного хода, когда перед тобой
распахнуто  парадное.  Он страдал из-за  своей  еврейской фамилии Канторщик,
решив,  что с ней высокой карьеры не сделать и  потому, заключая  брак, взял
фамилию жены, таким образом став Николаем Дмитриевичем Шишкиным. Продвинулся
с  ней до главного врача и понял, что прогадал, поскольку времена изменились
и с "девичьей" фамилией  расти  стало легче. Вернуть  же  назад ее никак  не
удавалось, скорее всего, из-за  тайного сговора заведующей ЗАГСом, городским
архивом,  потерявшим  документы,  и  начальником  паспортно-визовой  службы,
который уверял, что нашел  документы, где значится, что  Канторщик - фамилия
не родовая, а взятая отцом Николая Дмитриевича в  двадцатых годах, вероятно,
тоже из карьерных соображений.  Рассказывали байку, будто  главврач сам себе
даже обрезание  сделал, поскольку мечтал перебраться в Москву, где  вроде бы
нашел  ход в нужное управление министерства. И когда вернулся из самовольной
отлучки, с "прослушивания", и пришел каяться, возмущался трагично и весело.
     -  Слушай, Алексеич, ну  как жить бедному  человеку с фамилией  Шишкин?
Представляешь, захожу  на  этот  консилиум,  а  там  одни  жиды!  Тель-Авив,
кнессет! Я и  картавил, и на иврите базарил,  и  на  идише  -  сидят,  глаза
выпучили. Фотографии показывал: вот мой папа, вот мама, вот тетя, и анфас, и

Следующая

61 >