Сергей Алексеев. Когда боги спят -
59 >
этот человек много чего пережил, а потому должен быть благородным и
снисходительным. А некоторые, склонные к физиономистике женщины вообще
утверждали, что внешний физический недостаток Крюкова - признак еще не
раскрытой гениальности.
- Что ж ты сразу не сказал? - проворчал Зубатый, смиряя желание
оттрепать его за оттопыренное красное ухо. - Конечно, езжай! Потерплю я
неделю...
- Благодарю вас, - он по-военному развернулся и пошел было к двери, но
что-то вспомнил, замялся. - И еще... Личная просьба. Не могли бы вы уехать
из губернаторского дома к моему возвращению? Хотелось бы привезти маму сразу
на место...
- Съеду, - пообещал Зубатый. глядя ему вслед, подумал, что надо бы при
случае спросить у Снегурки, если Бог наказывает отца с матерью через детей,
то бывает ли наоборот? Чтоб наказывал детей через родителей?
Ждать Снегурку долго не пришлось, случай представился через минуту,
едва Крюков покинул кабинет. Должно быть, в администрации уже знали о
приезде Зубатого, и выстроилась своеобразная очередь. Зоя Павловна отворила
дверь и осталась на коврике для нагоняев.
Тогда, расставшись у памятника лошади, они не договаривались о встрече,
Зубатый ни о чем ее не просил, поскольку с такой же гипертрофированной силой
чувствовал правду. Известие о кричащем юродивом старце возле старого здания
администрации его не то чтобы поразило или шокировало - вызвало глубокое
чувство потери, сравнимое разве что с потерей сына. В этом состоянии он и
ушел от памятника, даже не попрощавшись со Снегуркой. вот она стояла,
виноватая, напряженная, бледная, хотя и раньше не отличалась здоровым цветом
лица, с редкими волосиками, зачесанными назад, бесцветными бровями,
ресницами и заострившимся носиком, как у покойника.
- Извини, Толя, я к тебе по поводу нашей психиатрической
больницы...убатый после замешательства вскочил, увел в комнату отдыха, чуть
