Сергей Алексеев. Когда боги спят -
47 >
сейчас, шагнув через порог, готов был зажать нос и дышать старался ртом. В
избе ничего не изменилось: все та же мебель, перевезенная из города, книжный
шкаф с собраниями сочинений коммунистических теоретиков, на стенах,
вперемешку с бумажными копиями картин, почетные грамоты и благодарственные
письма, развешанные так, чтобы не выдавать тщеславие хозяина.
Зубатый вошел, как мимолетный гость, поставил кейс и присел у входа.
Отец на то внимания не обратил, аккуратно снял сапоги, прошел в горницу и
через минуту вынес оттуда пластиковый пакет.
- Что спрашивать-то? - проворчал и сунул пакет под нос. - На, нюхай!
Чем пахнет?онять, что там, было невозможно: отовсюду несло запахом скота,
перепревшим навозом и старым хлебом.
- Не чую... Что там?
- Конопля! На Федоровской заимке возле летней фермы ее чертова прорва
растет.
- Ну и к чему это?
- Сашка рюкзак набрал, говорит: во, сколько кайфу привезу! В аэропорту
нас не проверяют, ходим через зал каких-то там персон... Я отнял, на его
глазах спалил и по затылку настукал. А он на Федоровскую сбегал и еще пакет
принес. И это почти два года назад! А за это время немало воды утекло, на
дурное дело его много не надо.
- Нет, он не был наркоманом, - помолчав, проговорил Зубатый. -
Прокуратура все проверила... Некоторые его приятели курили и даже кололись,
а сам - нет.
- А это что? - Отец потряс пакетом. - Вот это прокуратура видела?..
Обкурился до чертиков и прыгнул! Говорил тебе: оставь после школы у меня
хотя бы на год. Побоялись, воспитаю коммунистические идеалы, в артисты
отдали!.. Ты наркотики пробовал? Нет! И я нет, и мой отец. Чего же твой сын
на них набросился?азалось бы, наконец они заговорили о самом главном, но
слушая отца, Зубатый вдруг вспомнил, зачем приехал - выяснить свою
родословную, узнать, жив ли и вообще может ли существовать его прадед?днако
отец слова не давал вставить.
- Вы все советскую власть хайте, партию клянете! А при нас была такая