Сергей Алексеев. Когда боги спят -
42 >
летели покосы, огороды и постройки. Старый и еще крепкий дом, бывший
когда-то крайним, оказался первым и единственным, стоял теперь почти над
водой - вся деревня давно ушла в реку. Отец даже не пытался укреплять берег,
да это было бессмысленно: легкий и текучий песок древней пустыни (вокруг
отчетливо просматривался дюнный ландшафт, ныне покрытый лесом и мхами) можно
было заправлять в песочные часы. Он загадал: проживу столько, сколько
выстоит дом, и если свалимся, то вместе. Непонятно, что случилось, но
разрушение материка остановилось, высокий белый яр слегка выположился, и
песок затвердел до наждачной твердости. От завалинки до края обрыва
оставалось три с половиной шага, и вот уже несколько лет это расстояние не
уменьшалось ни на вершок.два Зубатый вышел из леса, как на заимке залаяла
собака, злобно и яростно, будто на чужого. В густых сумерках было светло от
свежего снега, отчетливо виднелся дом, длинный рубленый коровник, сараи и
могучие скирды сена, уже вывезенные с лугов и сметанные на хозяйственном
дворе, вот только окна оказались черными, без огонька. Несмотря на
отдаленность и уединенность, отец не отказывался от благ цивилизации, при
керосинке или в темноте никогда не сидел, вечерами зажигал свет даже во
дворе, сам обычно смотрел телевизор и потому денег на электростанцию и
горючее не жалел. Зубатый приблизился к изгороди, посвистел, окликнул собак
и тут увидел среди них чужую - урода на коротких лапах с головой овчарки. На
миг стало тревожно и знобко, но в это время из сарая вроде бы выбился свет и
вышел отец - его сухопарую, высокую фигуру спутать было невозможно.
- Кто там? - окликнул он.
- Это я, папа! - Зубатый ощутил волну тепла.
- Ну? Вот так гость на ночь глядя. - Отец отогнал собак, а урода
посадил на цепь. - Давай заходи...н всю жизнь был человеком сдержанным и
суровым. Можно не видеться несколько лет, но при встрече лишь руку подаст и
пожмет по-товарищески - не обнимет, не расцелует и вообще никак не выдаст