Сергей Алексеев. Когда боги спят -
35 >
картинную галерею, чтоб открыть выставку художников-ветеранов: перекладывать
это дело на кого-то покровителю культуры не пристало. Референт на ходу отдал
заготовленную речь, которую Зубатый сунул в карман, тут же забыл и оставил
вместе с пальто на вешалке, потому стоял перед публикой, говорил какие-то
слова, а сам чувствовал, как его анатомируют взглядами.ожалуй, во всех
российских провинциях существовал определенный круг людей, называющих себя
культурными лишь потому, что не пропускали ни одной выставки, премьеры
спектакля, выступлений гастролеров, и будучи совершенно разными, появлялись
всюду в одном и том же составе, будто исполняя особый ритуал. Зубатый был
уверен, что среди них есть те, кто искренне сочувствует ему и семье, кто
равнодушен, и кто откровенно смакует чужое горе, мол, наконец-то свершилось
и губернатор пострадал - бесясь от жира, обкуренный его сынок с крыши
сиганул. А вдобавок ко всему и выборы проиграл! все они, пришедшие сюда
прикоснуться к прекрасному и вечному, с троекратным интересом сейчас щупают
его глазами, поскольку всегда лицезрели сильным, властным и гордым, но
сегодня он впервые появился на культурной публике, уже практически без
власти и переживая личное горе. Вернувшись домой, они будут обсуждать не
полотна художников, ибо выставка - явление более частое, чем вид траурного
губернатора, а в который раз, вольно или невольно, по добру или со злом, но
перемелют ему кости. В этом и заключался культурный провинциализм...убатый
разрезал ленточку, сунул кому-то ножницы и сразу же направился к выходу, но
тут его перехватил старейший и уважаемый, но крепкий, бодрый и немного
сумасшедший художник Туговитов.
- Примите мои соболезнования, - забубнил он искренне, но быстро. - Саша
у меня был в мастерской, несколько раз. Я начал писать его портрет, и еще бы
два-три сеанса и закончил...
- Портрет? - Зубатый остановился.
- Да, поясной, средних размеров, - затараторил живописец. - Саша был