Сергей Алексеев. Когда боги спят -
3 >
реставрацию старинного каменного забора. И ни разу ничто не ворохнулось, не
дрогнуло в душе, поскольку уже родилась и существовала подспудная мысль, что
всему этому когда-то тоже придет конец. она чувствовала это, когда немного
приходила в себя, обычно говорила обиженно, жестко и угрожающе, словно
бывшему мужу:
- Можешь не волноваться, Зубатый. Я скоро освобожу тебя, оставлю в
покое. Потерпи еще немного.
В этот раз Хамзат потревожил немного раньше, поскольку еще днем пошел
снег с дождем, а зонтика не оказалось, и стоять в такую погоду с непокрытой
головой было не только знобко, но и опасно для здоровья, о чем и прогундосил
телохранитель.
- Дай закурить, - попросил Зубатый.
- Не курю, Анатолий Алексеевич, - доложил тот. - Вы знаете, давно
бросил...
- Ну так найди сигарет! Пойди купи, стрельни у прохожих!
Телохранитель находился в штатном, то есть спокойном состоянии и потому
тянул время.
- Как это - стрельни?
- Ты что, не спрашивал на улице закурить?
Чуткий к состоянию хозяина Хамзат мгновенно услышал гнев и молча
направился к далекой, светящейся торговой палатке на противоположной
стороне.
И в это же время где-то за спиной Зубатого задребезжал распевный
старушечий голосок:
- А что, батюшка, тянет на это место? Не желаешь, да ноги ведут?
Мимолетные эти слова могли не касаться его, и вообще, в первый миг
возникло чувство, будто голос звучит в нем самом, и все-таки он обернулся,
поскольку именно так все и было - не хотел, а шел сюда.евзрачная,
ссутуленная бабулька стояла в двух шагах и заглядывала ему в лицо.
Старенькое зимнее пальто с шалевым цигейковым воротником, темный платок и
сверху - давно потерявшая форму и вытертая кунья шапка. Кажется, в руках еще
была дамская сумочка или обыкновенная хозяйственная кошелка, но свернутая и
прижатая локтем к боку.аких старушек Зубатый повидал множество и когда-то,
искренне желая помочь, выделял специальные часы в конце дня и принимал до