29 >

в сорок ульев - и все в одиночку! В переносном  смысле, конечно, у отца была
не жизнь - ад, но добровольный, из-за  собственной комсомольской упрямости и
своеобразного протеста против гибели Советского Союза.
     -  Дай  мне  подумать,  - попросила  Снегурка. - Я сразу так  не готова
ответить...А вот к отцу бы надо съездить, Толя.
     - Скоро съезжу, будет время...
     - Желательно вместе с женой и дочерью.
     - Нет, пусть уж Маша сидит в Финляндии! Там хоть спокойнее.
     - Это тебе  спокойнее, - она хотела добавить что-то еще, но не решилась
и встала. - Старайся не думать об этой кликуше и о  пророчествах тоже.  А то
мы чаще сами называем беду.
     - Как тут не думать? Из головы не выходит...
     -  Хотя, знаешь,  Толя,  в  чем-то она права. Пойди  в храм сегодня  же
вечером.  Вместо  того,   чтобы  на  Серебряной  улице  торчать.убатый  лишь
вздохнул, но Зоя Павловна уже  села на любимого конька и погоняла - пока что
мягкой плеткой.
     - Нет, ты постой в  храме и послушай. Просто так,  с закрытыми глазами,
будто один  стоишь и  вокруг никого.  Ну если не можешь  с  народом, езжай в
монастырь,  там  мирских  на службе  обычно не  бывает,  только  послушники.
Хочешь, я  позвоню и тебя  там  примут...аньше он отказывался довольно резко
или  вообще  слушать  не хотел,  и сейчас чувствовал, как  противится  душа,
однако сказать об том вслух не посмел.
     -  Ты же  знаешь,  тесно  мне в храме, даже когда  пусто...оя  Павловна
только  руками  развела,  ушла  к  двери и оттуда  словно  бичом  в  воздухе
щелкнула.
     -   А  ведь   старуха   правду  сказала:   Господь  нас   через   детей
наказывает!негурка давно  и безуспешно пыталась  привести Зубатого в храм, и
это теперь скорее  напоминало  некий спор,  поединок - кто  кого.  Сама  она
действительно  была  глубоко  верующим человеком, еще  с тех,  комсомольских
времен, когда переодевшись, чтобы не узнали,  бегала в церковь. Откуда у нее
это пошло, когда началось, даже сейчас, в пору абсолютной  свободы  совести,

Следующая

29 >