Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
98 >
берегу, сам убежал в хоромину и через некоторое время вернулся довольный.
-- Вот, принес бумаги...
И достал из-под рубахи вещи, поразившие еще больше, чем золотая братина
с царского стола, -- два пергаментных свитка с деревянными подпечатниками на
оленьих жилках и даже с остатками вещества в углублениях, напоминающего
черный сургуч.
В одном значилось, что ближний боярин и сродник князь Андрей Иванович
Углицкий, привезший заморскую невесту государя Софью вкупе с веном на
корабле и доставивший ее вместе с обозом в стольный град, отныне и до
скончанья жизни освобождается от всяческих повинностей перед казной, а
малолетним детям его Дмитрию и Алексею сказывается введенное боярство, кои
обязаны по достижении отцом преклонных лет принять от него в управление
казну греческую харатейную.
Второй грамотой царь Иоанн Васильевич жаловал земли по Истре и пятьсот
душ думному дьяку, боярину Нестору Углицкому, обязывая его обустроить сию
вотчину храмами, мельницами, мостами и переправами.
-- Ириней, так ты что, боярин? -- искренне изумился Космач.
-- Да какие мы бояре, -- вздохнул тот. -- Странники...
-- Не боярин, так князь! А этот родовой титул навечно дан.
-- Что ж ты потешаешься, Юрий Николаевич? Нам и места на земле нет...
-- Как же нет? А вот земли по Истре и пятьсот душ крепостных!
Лесные скитальцы мирского юмора не понимали вообще, хотя свой,
внутренний, у них существовал и, напротив, был непонятен мирским. Ириней
взбагровел и набычился.
-- Ты мне подскажи... Куда с бумагами идти? А не смейся.
-- С этими никуда. Разве что в музей сдать, вместе с братиной.
-- Нехорошо говоришь, паря...
-- Ты же взрослый человек, боярин! Там же не написано, что ты родился!
И кто родители.
-- Дак чего писать, я так помню:
-- Что ты помнишь?
-- У Авксентия было четверо сыновей, мы пошли от Савватея Мокрого, а он
как раз отец Нестора.
-- Ну и что?
-- Да как что. Люди же и подтвердить могут. У Нестора было девять детей