Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
94 >
-- Чем помочь тебе. Ириней Илиодорович?
-- Ты ведь ученый муж, знаешь, как бы мне записаться и документ
выправить? Иль помоги, иль научи хотя...
-- Зачем тебе в Полурадах документ? Выйти хочешь?
И прорвало Иринея.
-- Тебя обмануть -- Бога обмануть. Токмо не выдавай меня матери и
старикам нашим. Они еще надеются... При твоей жене говорить не хотел,
сболтнет не подумавши... Уйти я хочу. Сыновья вон поднялись, жмут меня -- на
люди хотят. Они ведь твоих лет, а неженатые. Откуда я им невест приведу?
Ходил уже не раз, да каких надобно сыновьям своим не нашел. То бесплодные,
то перестарки, то рода худого. Вот беда-то, Юрий Николаевич!.. Аэропланы над
нами уж сколько раз пролетали, а оттуда все видать... Чего мы прячемся-то
теперь, уголь этот жжем, каждый раз по новому месту ходим, чтоб тропинок не
натоптать?.. Давно уж нет Соляной Тропы, не тайно живем, а далее бежать
некуда. Край света! А ежели не тайно, чего же в лесах-то сидеть? Сонорецкие
старцы сорок лет тому писали, кончается наше великое сиденье и затвор,
готовьтесь в мир уйти... Да кто их послушал? Всяк себе князь, ворочу что
хочу. Дед мой, Аристарх, наказывал: посидим на озерах, укрепимся и скопом
выйдем. Не получился скоп, ибо древлего благочестия не сберегли, разбрелось
стадо без пастыря...
Таких длинных речей он, пожалуй, в жизни не говорил, потому сразу
выдохся и умолк. Космач как историк обязан был соблюдать нейтральную
позицию, не вмешиваться в процесс, не тормозить и не подталкивать явления,
происходящие вокруг, однако к тому времени уже хорошо знал, чем
заканчиваются подобные выходы в мир.
У большинства старообрядцев, лет триста спиртного не пробовавших, как у
чукчей, в крови полностью отсутствовали ферменты, расщепляющие алкоголь.
Стоит выпить такому стакан, дня три ходит пьяный и еще столько же страдает
похмельем, и потому удержу не знает, многие кержаки, дорвавшись до
запретного, напрочь спивались за год -- два.