Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
93 >
приспособленная для тайных дел, кнопки щелкали и включались тую, иногда
кассета шуршала.
В тот же лень Космач приказал "жене" не таскаться всюду с аппаратурой,
а пользоваться ею лишь в исключительных случаях и с его разрешения. Однако с
первого раза впрок это не пошло, через некоторое время сам услышал, как
опять что-то шелестит и поскрипывает в полной груди ассистентки. А как раз с
хозяином и его молчаливыми сыновьями пошли уголь жечь на ямах, километрах в
пятнадцати, в потаенном месте и в ненастную погоду, чтоб дыма никто не
заметил, неписахи до сих пор топили зимой избы специальными печами без труб
и только углем, чтоб не выказывать своего скита. Ириней умышленно позвал с
собой, чтоб в отдалении от зорких старичков поговорить по душам, но
ассистентка увязалась за ними, до слез дошло, и втайне зарядилась
аппаратурой.
Космача такое непослушание взбесило, едва сдерживаясь, он велел "жене"
сходить домой и принести ему дождевик. Наталья Сергеевна все поняла, глазами
засверкала. однако подчинилась и ушла.
И тут с Иринея будто ношу сняли, расслабился и про работу забыл,
сыновей отправил на озеро сети проверять, да уху варить. Видно, наедине
спросить чего-то хотел, но лот смелый пытливый и ироничный человек вдруг так
засмущался, что никак начать не мог: рот откроет, зальется краской, и от
стыда v него то насморк, то чих откроется.
-- Ты чего хочешь-то, Ириней Илиодорович? -- подмигнул Космач. --
Говори, не стесняйся.
Тот почихал немного, вытер слезы.
-- Погибла наша жизнь.. Остались мы на Соляном Пути, как пни старые,
никому не нужные. Держалась Тропа, когда гонения были, когда нас живьем в
огонь кидали, в землю закапывали. Когда проклятия слали, дома жгли, чтоб из
лесу выселить. А сейчас ничего старого не осталось, выходи и живи. Верно
старцы говорят, v ходить из лесов надобно и не бояться мира. Ну, ежели в
тюрьме токмо помучают малость...
Нечто подобное он слышал в прошлом году от старшего Углицкого...