Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
90 >
Вести по Соляной Тропе разносились молниеносно и необъяснимо с точки
зрения здравого рассудка.
-- Ученый...
-- Вот и я смотрю... А меринок у тебя прихрамывает, должно, стрелку
намял.
-- Да есть маленько...
-- На ночь в глину поставь, так отойдет.
Космач достал из вьюка пачку винтовочных патронов, но отсчитал всего
пять, подал встречному.
-- Помолись за путников, божий человек.
У того глаза блеснули радостно: хоть и бродил с дробовиком, но винтовку
наверняка имел. И если даже нет, то патроны эти были своеобразной валютой,
за обойму давали соболя, пуд ржаной муки или фунт соли
-- Благодарствую, -- ответил сдержанно. -- И помолюсь. А зовут меня
Клавдий Сорока. Слышат?
-- Конечно, слышал!
На Соляной Тропе его знали все, а известен Клавдий был тем, что ходил
выручать попавшихся в каталажку странников. Если кого-то из беспаспортных
кержаков задерживала милиция, он приходил в тот поселок, сдавался сам и,
когда оказывался за решеткой, невероятным путем выводил оттуда своего
единоверца и сам убегал. Он давно был объявлен во всесоюзный розыск, и
Космач не раз видел его портреты на пристанях и вокзалах, однако Клавдий не
унимался и преспокойно ходил в мир.
-- Ну так прощай, ученый муж! -- застрекотал Сорока. -- Авось еще
свидимся! Коли помолиться нужда, так здесь близко камень намоленный есть,
Филаретов называется. Больно уж радостно бывает на нем. Ангела тебе в
дорогу!
Как только встречный скрылся за деревьями, из кустов вышла Наталья
Сергеевна, не торопясь стала одеваться. Космач ничего не сказал ей, лишь
ругнулся про себя и начал скручивать подсохшую лодку. Ассистентка же с той
поры перешла на "ты" и называла его мужем, со всеми прилагательными, --
вживалась в роль.
Когда Космач пришел в Полурады, глава рода Аристарх уже покоился в
колоде, и встречал их отец Вавилы, Ириней, встречал как родных: в зимней
избе поселил, за один стол со своим семейством посадил. Это могло означать,