Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
86 >
однако тот стоял намертво.
-- Н-нет смысла иначе, нужен ф-фактический материал, пленки, снимки.
-- Опасно это, -- отговаривал Космач. -- Лучше все запоминать. Я так
натренировал память -- ни диктофон, ни фотоаппарат не нужны. Ложусь спать и
забиваю в сознание все, что было за день. Потом повторяю, что произошло
вчера, позавчера... И так каждьш день.
-- Й-й-я что, т-твою память к диссертации приложу?.. Т-только
вещественные доказательства, ккак на суде. Ин-наче хрен и к защите
д-допустят, ссволочи.
Должно быть, он отлично знал, за какую, еще совсем не известную Космачу
тему тот взялся и в каком виде ее надо подавать. Он вообще, как рыба в воде,
плавал в научной исторической среде, и слова его не раз потом вспоминались.
Особенно -- о могущественном и таинственном ЦИДИКе, который Данила обожал и
тихо ненавидел. Он не мог предполагать только того, что накануне выезда в
экспедицию попадет в клинику с затемнением в легких -- болезнью, которой
вроде бы никогда не страдал и все время лечился от язвы желудка. Все-таки
вечно торчащая в зубах трубка сделала свое дело.
Вместо себя Данила приставил к Космачу свою аспирантку Наталью
Сергеевну, женщину лет двадцати шести, с гладенькой прической, в очках и с
бледным, кабинетным лицом. Особа эта сразу не понравилась, а своей
готовностью служить шефу в любой роли вызвала раздражение.
-- Б-будешь говорить: жена, -- наставлял шеф. -- Она п-покорно станет
ходить за т-тобой, молчать, записывать и снимать.
-- Может, я сам справлюсь, в одиночку? -- безнадежно предложил Космач в
присутствии аспирантки.
-- Н-н-не справишься, -- был категоричный ответ. -- З-забирай девицу и
топай.
Когда они, уже вместе, пришли к нему в больницу накануне выезда,
Данила, далее своего кабинета носа не высовывавший, вдруг без единой запинки
прочитал целую лекцию, впоследствии оказавшуюся весьма полезной.
-- Мы неправильно строили отношения. Я все понял. И ты запомни: никогда