Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
8 >
побрел по метельным сугробам, увязая иногда по колено.
Космач не испытывал ни разочарования, ни жалости, однако тревожное
чувство потянуло из дома: чудилось, будто там, в буранной мгле, кто-то зовет
его, кричит и просит помощи. Набросив полушубок, он выбежал на крыльцо --
нет, вроде бы все спокойно, если не считать свиста и хлопанья ветра да
ржания коня в стойле...
Космач работал объездчиком газопровода, конь был хоть и казенный, но
избалованный и оттого наглый, попробуй не напоить или сена не дать, когда
захочет. Из вредности не один раз изгрызал в прах не только ясли, но и
двери, а вырвавшись на волю, жевал все подряд -- от белья на веревке до
сетей, развешанных для просушки. Но при этом имел экстерьер чистейшего
арабского скакуна, ноги тоненькие, копыта стаканчиком, головка маленькая,
нервная, все жилы на виду, а как понесется на воле, смолистые, блестящие
грива и хвост переливаются на ветру, искрятся -- загляденье. А заседлай и
сядь верхом -- мерин мерином, в рысь не разгонишь, Космач о его круп две
плети истрепал, вдоль газопровода все кусты изломал на вицы, хоть застегай
его, голову опустит и бредет, словно каторжник. Говорили, что за один
внешний вид он несколько лет работал на племзаводе. но когда выяснилось, что
и потомство от него ничуть не лучше, то списали и продали в охрану
газопровода. Там же за его неумеренную любовь к кобылицам и бродяжничеству
на этой почве несколько раз хотели подкастрировать, однако жеребец
невероятным образом чувствовал это и накануне срывался в бега.
И все-таки было одно качество положительное, хотя совсем не конское:
вместо цепного пса выпускай во двор, чужого почует раньше собак и к дому
близко никого не подпустит.
Возможно, потому и прозвище носил собачье -- Жулик.
Зимой дорогу вдоль трубопровода не чистили, приходилось обход делать на
лыжах и воевать с лесорубами, которые таскали хлысты на тракторах прямо
через нитку и где попало. Так что конь отъел себе задницу (скоро в двери не