Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
69 >
схватками холода, отрывалось от плоти и сосредоточивалось где-то в области
гортани, чтобы потом выйти одним толчком, как выдох.
Пожалуй, и дождался бы этого мгновения, однако незримая сила извне
вдруг закрыла уста, отрезала путь, словно упавшее на пути дерево. Академик
приподнял веки и увидел перед лицом руки, держащие зеркало, а потом, сквозь
муть запотевшего стекла, -- свой облик, серую, безжизненную маску.
-- Рано... -- низко, будто сейфовая дверь, скрипнул он. -- Увидите...
без зеркала.
Лидия Игнатьевна облегченно вздохнула и опустилась в кресло, а стоящий
в изголовье врач тотчас же оказался перед глазами и, испуганный, что-то
пристально рассматривал, одновременно водя фонендоскопом по груди. И
причиной его непрофессионального страха было не то, что он глядел на
больного, на умирающего высокопоставленного пациента или просто на труп;
вероятно, он видел перед собой некую субстанцию, называемую одним словом --
никто.
-- Уйдите. -- Академик шевельнул рукой, намереваясь отмахнуться, и, на
удивление, рука повиновалась.
Врач стер пот со лба и вроде бы даже облегченно улыбнулся, словно
поставил наконец верный диагноз и сейчас поднимет больного на ноги.
-- Предсмертное облегчение, -- произнес на латыни, а остальное
по-русски: -- Да, несомненно... Радужка глаз, зрачок...
-- Ступайте отсюда, -- жестко сказала ему Лидия Игнатьевна. -- Я
позову...
Только сейчас Мастер заметил у дверей своего научного преемника
Копысова. Полгода назад, когда здоровье ухудшилось и приезжать на работу
стало трудно даже раз в неделю, он не раздумывая вручил профессору
руководство Центром исследований древнерусской истории и культуры, более
известным как ЦИДИК. Правда, назначил покалишь исполняющим обязанности, но
всем было ясно, что Копысов после смерти мэтра займет место директора.
Академик был спокоен за свое детище, созданное еще в послевоенные годы и
теперь превратившееся в полузакрытый и авторитетный научно-исследовательский