Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
61 >
-- Но на черной лестнице стоит профессор, которого вы так ждали, --
напомнила Лидия Игнатьевна. -- И подъезжают остальные, кто был вызван...
-- Да-да-да... -- опомнился Мастер. -- Разумеется... Откройте ему и
впустите. Вот ключ... И все равно, прошу вар, позаботьтесь о ее судьбе...
Прежде чем наградить академика прозвищем, журналистам основательно
пришлось покопаться в архивах, и по отрывочным, косвенным свидетельствам
удалось лишь приоткрыть завесу таинственного прошлого. Далекого прошлого --
настоящее так и оставалось непроницаемым, непрозрачным, как модно сейчас
говорить. Всем было известно, что он мученик сталинских концлагерей,
претерпел все вплоть до расстрела, но мало кто знал, за что его приговорили
к пяти годам, да еще в пору, когда не было тотальных репрессий, -- в конце
двадцатых. А статья была известная, знаменитая -- 58-5, под которой шли
враги народа самого разного пошиба -- от мужика, рассказавшего анекдот про
Сталина, до членов контрреволюционных заговоров.
Статья эта все и покрыла...
Но как бы ни работала специальная масонская цензура и само время,
вытравливая из письменных источников и памяти современников всяческую
информацию о связи будущего нобелевского лауреата с вольными каменщиками,
свидетельства его принадлежности сначала к Ордену рыцарей Святого Грааля,
потом к Новым Розенкрейцерам и, наконец, к Мальтийскому ордену, как
космическая пыль, проникали сквозь самые плотные слои атмосферы,
накапливались до такой степени, что становились видимыми. В основном
пробалтывались бывшие члены лож, низкой степени посвящения, когда-то
избежавшие наказания или давно отошедшие от тайных обществ и за давностью
лет считавшие свои юношеские устремления своеобразной игрой, пристанищем
молодого, блуждающего ума. Сейчас же, по недомыслию или старческому маразму,
они полагали, что масонство -- это что-то вроде современной демократической
партии, куда можно вступить, а потом выйти или перебежать в другую, и что