52 >

пожалуй, лет сорок  Лидия  Игнатьевна  настолько изучила  образ жизни и нрав
Мастера,  что определяла  его  состояние  по  неуловимым  для  чужого  глаза
деталям:  как  он  держит  карандаш, носит  шляпу,  какого  оттенка тяжелые,
мясистые мочки ушей,  даже  -- какой ветер  исходит,  когда он  движется  по
коридору или приемной.
     Сейчас сквозь  дрему она ощутила легкий толчок, после  чего показалось:
начала холодеть рука академика.
     Он был в сознании, но на сей раз не попросил укола.
     -- Да, -- проскрипел. -- Леденеют конечности... Мне зябко...
     -- Доктор! -- Она бросилась в  смежную комнату, где на  диванчике  спал
дежуривший врач.
     -- Не нужно доктора, -- невозмутимо прервал академик. --  Не тревожьте,
пусть отдыхает. Мне холодно, остывают ноги...
     -- Я  укрою! -- Лидия Игнатьевна схватила старый клетчатый плед, но тут
же   осела:   академик   пошевелил   умирающими   пальцами,   что   означало
неудовольствие.
     -- Нет, это первые признаки... Где люди?
     -- Я сообщила всем, кого вы указали в списке.
     -- Что же... Позовите... Хотел бы видеть профессора  Желтякова в первую
очередь. Из Петербурга.
     --  Его нет...  Никто еще не прибыл.  Но в  передней ждут представитель
президента, два журналиста с ОРТ...
     -- И это все?..
     -- Нет, еще господин Палеологов, наша аспирантка Лена и врач...
     -- Почему они не приехали? Вы передали мою волю?..
     --  Да,  я  все  исполнила,  но прошло  мало времени, и никто  не успел
приехать.
     Она не могла сказать, что извещенные два дня назад и собравшиеся в доме
близкие  люди просто  устали  ждать, когда наступит час прощания,  последних
наказов или,  хотя бы, когда Мастер придет в себя, и под  разными предлогами
покинули квартиру умирающего. Тем более -- наступала ночь.  Никто из них  не
надеялся,  что он еще встанет, и потому была общая просьба звонить  в  любое
время дня и ночи, если произойдут какие-то изменения в любую сторону.
     --  Сейчас же всех еще раз обзвоню! -- Лидия Игнатьевна хорошо понимала

Следующая

52 >