Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
46 >
его немецкой натуры, -- так что пришлось скинуть валенки и надеть старенькие
калоши. Старик выставил на стол тарелки с огурцами и помидорами, блюдце с
сыром и рюмки, после чего набил яиц на сковородку.
-- Женщина к тебе пришла -- вот это праздник! -- забалагурил, разливая
первач. -- Потому ты и прибежал, счастливый! А то придумал -- Восьмое
марта... Она что, спит?
-- Спит.
-- Значит, притомилась... Как зовут-то?
-- Зовут Вавила Иринеевна, -- сдержанно проговорил Космач. -- Думаю,
фамилию знать не обязательно.
Это имя было у нее для всех, кроме собственной семьи, родных и
некоторых близких единоверцев. Существовало еще одно, первое, с которым она
принимала крещение и держала почти что в тайне, -- Елена Дмитриевна,
поскольку ее отец тоже имел два имени, а еще и прозвище -- Скула.
У старообрядцев из толка странников имена для общего пользования были
такие, что без привычки язык сломаешь, и чем хлеще называли новорожденных,
тем считалось достойней.
-- Мудрено зовут... Слушай, Николаич! Ты же молодой, а женщины ездят
редко. На моей памяти вторая за шесть лет, верно?
-- Да нет, первая...
-- Как же! Первая!.. А помнишь, приезжала из университета? Погоди,
сейчас вспомню, как звали...
-- Так это же с работы!
-- Ну да! А чего же она не уехала, ночевать осталась? -- Он выпил и
подмигнул. -- Эта, Вавила Иринеевна, опять из университета или невеста? Если
думаешь, я для доноса спрашиваю, не говори.
-- Хоть как не скажу. Суеверный стал, -- усмехнулся в бороду Космач. --
Спугнуть боюсь.
-- Правильно, дело такое... Откуда будет?
Все это напоминало допрос, но скрывать от него что-либо сейчас не имело
смысла: если он уже в течение шести лет отслеживал всех гостей с Соляной
Тропы, знал тайники в доме и ничего особенного не произошло, то, пожалуй, и
в самом деле прикрывал его от всех любопытных.
-- Помнишь, рассказывал, как в экспедиции ходил, к старообрядцам?
Комендант обладал хорошим воображением и профессиональной памятью, все