Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
43 >
Космача. Сразу же подумал о бывшей своей ассистентке Наталье Сергеевне,
которая теперь заведовала кафедрой в университете: она послала человека в
Полурады! Больше никто бы не решился таким образом проникнуть в потаенный
скит, где сама бывала, тем более никто бы не посмел воспользоваться его
именем. Скорее всего, за неимением специалистов на кафедре, способных
работать со старообрядцами, нашла подходящего человека, какого-нибудь
профессионального артиста (слух был, строила такие планы), и заслала будто
бы от Космача. И, видно, не удался эксперимент, не ко двору пришелся чужак,
коль Вавила здесь...
Космач поставил розы обратно в лейку с водой, пристроил ее в изголовье
Вавилы на стул, чтоб запах чувствовала, и вышел из горницы. На глаза попал
свиток, последнее послание сонорецких старцев, которое искал несколько лет,
и потому где-то в глубине сознания поблескивал маячок любопытства, однако и
распечатывать не стал, унес и спрятал в тайник. Потом побродил немного по
узкой кухне, чаю хотел попить, отвлечься, но от смешанных, распирающих
чувств захотелось чего-нибудь крепкого. Накинув полушубок, двинул на улицу,
в метель.
Единственную улицу в Холомницах забило вровень с заборами, сунулся было
вброд, но вернулся, нацепил лыжи. У Почтарей уже горел свет не только в
избе, а и во дворе, значит, скотину обряжали. Старики эти жили в Холомницах
особняком, сами никуда из хаты не вылазили и к себе не принимали, если
только придет кто за молоком или горилкой, да и то за ворота вынесут. Все
дачники считали их немного чокнутыми, а из-за нелюдимости подозревали, что
связаны они с колдовством и нечистой силой. Особенно бабку Агриппину
Давыдовну, которая, говорили, в лесу шалила: появится как черт из пня,
напугает грибников или ягодников, и когда те убегут, корзины побросав,
высыплет себе дары природы и была такова. В общем, плели о них всякую
всячину. Работая в скитах, Космач и не таких чудес и россказней наслушался,