Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
4 >
Хоть бы в город съездил!
Раньше он впрямую никогда не касался подобных вопросов и порой даже
подчеркивал свое полное равнодушие к личной жизни не совсем обычного соседа.
В дачных деревнях было не принято лезть в душу, что Космача вполне
устраивало.
-- Мне и здесь хорошо, -- уклонился он. -- Смотри, дороги замело,
полное ощущение необитаемого острова. По крайней мере до весны.
Должно быть, на откровенность Комендант и не рассчитывал, тотчас
скомкал разговор:
-- Да уж, замело так замело... Хлеба на день осталось. На сухарях
придется сидеть...
Космач ничего не ответил, и гость, так и не дождавшись ни научной
беседы, ни предложения потягаться на руках, ни, на худой случай, рюмки
самогона, вроде бы засобирался домой.
Но прежде чем пойти, сделал еще один народный вывод: мол, нескончаемый
этот ветер оттого, что где-то умирает колдун или великий грешник, и буря не
уляжется до тех пор, пока не отлетит его зловредная душа.
-- А она долго не отлетит, это я говорю, -- добавил Кондрат Иванович.
-- Так что буран еще дня два-три будет. Ты же заметил, что я скажу, все
сбывается?
-- Не заметил, -- отозвался Космач.
-- Как? Помнишь, зимой, когда рыбачили у мельницы? Я же сказал, не лезь
на кромку, провалишься! И ты провалился!
-- Да у тебя просто язык шерстяной!
-- Ну вот посмотришь!
И уж до порога дошел, за дверную ручку взялся, однако решительно
вернулся назад, сел на табурет к печному зеву.
-- Ты хоть понимаешь, зачем я приходил? Зачем в такую бурю с другого
конца к тебе шел?
-- Чувствую, сказать что-то хочешь, -- предположил Космач. -- И никак
не можешь.
-- Хочу. Давно собирался. А вот посидел в заточении четверо суток и
решился.
Он достал из внутреннего кармана алюминиевый пенал из-под дорогой
сигары, но вытряхнул короткий окурок дешевой, кое-как припалил спичкой
черный конец: курил он редко, скорее всего, для антуража, дым пускал, однако
