Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
39 >
поспала. Авксентий Зыков сам вызывался, заодно, говорит, и Юрия Николаевича
повидаю... Да что уж я, триста верст не пробегу до Северного, коли больше
пробежала? Там у них заветный камень стоит, Клестианом Алфеевичем
намеленный. Так я забралась на него, помолилась о дороге, путь мне и
открылся. Другие лыжи взяла и так ходко пошла, что за седьмицу прискочила.
Снег добрый был, не теплел, так я раз толкнусь и будто на крыльях!..
Она пригасила в себе восторг, словно в лампе свет убавила, но через
мгновение что-то вспомнила, снова рассмеялась.
-- В Северном пришла на автобус, там паспорта не спрашивают... Хотела
билет купить, деньги подаю... А мне говорят, старые деньги! Давно уж не
годятся!
-- Обманули тебя заобские, боярышня...
-- Да как обманули? Ни!.. Должно, и сами того не знают. Им за клюкву
такие дают! Мужики с самоходки!
-- Как же ты без билета приехала? -- любуясь Вавилой, спросил он. --
Сейчас даром не возят.
Странница улыбнулась с детской хитрецой.
-- Когда я у Савелия Мефодьевича переоделась в Северной... Не стерпела
и колечко надела на пальчик, с маленьким камушком. А мужик из автобуса
увидел, говорит, отдай, так я тебя даром свезу. И свез!
Космач лишь головой покачал.
-- Я говорил тебе... Никогда ничего не отдавай.
-- Да оно простое было, серебряное, -- виновато вымолвила она и полезла
в свою котомку. -- У меня еще есть! Красивые!.. А то как бы я доехала? От
Северного еще двести верст... Вот, смотри!
Вавила достала узелок, развязала одну тряпицу, вторую, и в третьей
оказалось несколько перстней -- нанизала их на пальцы, показала Космачу. А
он, пользуясь случаем, взял ее руки в свои -- горячие и от того немного
жестковатые, поднес к своему лицу, как сокровища.
Золото было холодным и леденило пальчики.
-- Погляди-ка, какие они красивые!
Пожалуй, Алмазный фонд купил бы все без всякой экспертизы: сапфиры,
изумруды и один крупный бриллиант наверняка индийской работы. Даже на глазок