Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
37 >
-- А ты давно ли здесь живешь? -- спросила невзначай.
-- Седьмой год пошел...
-- Значит, Наталья Сергеевна с тобой из города не пошла?
-- Опять ты за свое, Вавила Иринеевна! -- шутливо заругался он. -- Я
тебе много раз говорил, она мне не жена. Мы вместе работали.
Непонятно было, удовлетворил ее такой ответ или просто решила уйти от
неприятного ему разговора.
-- Росли бы у нас такие сладкие ягоды, -- сказала с неожиданной
грустью, рассматривая виноград. -- А то все клюква да брусника, как ни
морозь, все горько. И цветы такие не цветут... Все у тебя так красиво!
Виноград какой, а маслины так и есть-то жалко.
Спохватилась, что много говорит пустого, достала и подала скомканную
бумажку.
-- Анкудин... С Красного Увала послал. Для лодки ему надо.
На клочке газеты была нарисована дейдвудная труба с редуктором от
лодочного мотора "Вихрь".
-- Ладно, куплю ему запчасть, -- пообещал Космач. -- Но с кем послать?
-- Унесу, -- бездумно обронила она.
-- Знаешь, сколько эта штука весит?
Вавила промолчала, глядя в пол. От златотканого кокошника алое лицо ее
золотилось и напоминало иконописный лик.
-- И это ведь не один заказ. -- Космач подталкивал ее к деловому
разговору -- отвлечь хотел и думал: может, хотя бы намеком обмолвится, что
погнало ее в такую дорогу.
-- Еще Филумен с Урмана кланяться велел и патронов просил. К винтовке.
Триста в аккурат...
-- Вот, еще шесть килограммов...
-- Феофания Сорока тоже кланяется. Ей сковородку надо. Кто-то сказал,
есть такие сковородки, к которым не пригорает. Но даром ей сковорода, на
голову ослабла...
-- Скажи-ка мне, боярышня... Сам Сорока письма с тобой не прислал?
-- На словах велел передать... В Стрежевой старице бочки засмоленные
утоплены. Да не поднять никак, замыло, и больно глубоко, до семи сажен
будет. И еще есть бочки в Варварином озере, которые зимой со льда можно
достать воротом, ежели летом нырнуть да веревки привязать. Ну и на Сон-реке