Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
31 >
оттает, избавится от испуга, вызванного дорогой, чужими людьми и вот этой
встречей, привыкнет к новому состоянию и раскроется сама.
-- Смотрю на тебя, боярышня -- глазам не верю, -- осторожно проговорил
он. -- Повзрослела, расцвела.
-- Не ходил к нам давно. Поди, уж седьмой год пошел. -- В голосе
послышался материнский упрек. -- Как весна, так ждем, ждем... Особенно когда
паводок схлынет и путь откроется... А потом еще к осени ждем, к началу
успенского поста...
Она говорила "мы", чтоб спрятать свои чувства, и, как всегда, задавала
вопросы прямо и бесхитростно, а ответить так же было невозможно. Не
оправдаешься ведь тем, что он давно не занимается наукой и вступил в
непреодолимый _конфликт со средой обитания_, почему и оказался в глухой
деревушке.
-- А позвала бы, так пришел, -- осторожно намекнул Космач. --
Клестя-малой приходил, так и поклона твоего не принес. Подумал, забыли меня
в Полурадах.
-- Когда он уходил, я на Енисей бегала, -- смутилась Вавила. -- Но
весточку от тебя принес. И оливки принес... Сказывал, вся жизнь
переменилась. Токмо не взяла я в толк... Коль ты ученый, так ученый и
остался. Должно, Клестиан Алфеевич чего-то напутал.
-- Я попал под сокращение, уволили меня, сняли с научной работы.
-- Чудно мне... Да и ладно, и хорошо. Взял бы да к нам пришел. Сколь уж
успенских постов отпостились?
-- Ты прости меня, Христа ради, -- повинился он. -- Тогда на пути мне
Клавдий Сорока встретился. В общем, на Сон-реку водил. Я писал тебе, почему
не успел к посту...
-- Да слышала я... Ну, посмотрел Третий Рим? Прочел либерею?
-- Прочел...
-- Еще на Соляном Пути говорили, ты в Карелы ходил, у некрасовских был
на Кубани?
-- И там был...
-- Широко ходил... Знать, иные места облюбовал, а к нам дорогу забыл...
Несмотря на скромность и даже робость, она умела быть беспощадной,
выказывая свой ретивый боярский дух.
-- Не забыл, боярышня. Сердцем все время в Полурадах.