Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
28 >
нарежешь, что и за месяц не выберешься. Однако накануне спутники в небе
мерцали, день начинался ненастный, ветреный, снежок пробрасывало, и
оставалось полагаться на свое чутье и память -- все-таки второй раз по
одному пути шел. И тут, лишь ступил в первый перешеек меж озер, в темноту
пихтачей и кедровников, увидел блеснувшие глаза Вавилы и подумал: чудится,
-- но она выступила из лесных сумерек.
-- Счастливого пути тебе, Ярий Николаевич, -- проговорила совершенно
будничным голосом. -- Коль сомнение будет, куда воротить, держись левой
руки.
-- Что ты здесь делаешь? -- Ему стало и радостно, и страшно.
-- Матушка велела черничника нарвать вязанку.
-- А зачем?
-- Овчины дубить и красить. К зиме станем однорядки шить.
-- Однорядки это хорошо, тепло будет, -- одобрил Космач.
-- На будущий год приходи, ждать буду, -- вдруг сказала Вавила. -- И
молиться за тебя.
Он стоял ошарашенный, не зная, что и ответить, а эта лесная дива
засмеялась, поманила рукой и повела через высокий березовый лес.
Остановилась перед невысоким курганом, увенчанным округлым камнем.
-- Вот здесь стану молиться. Сей камень заповедный, сонорецким старцем
Амвросием намоленный. Встанешь на него, и небо открывается, проси у Господа
все что пожелаешь. Как явился ты к нам, я пришла сюда и помолилась, чтоб
соединил нас с тобой.
-- Да как же, зачем? -- совсем уж глупо и невпопад спросил Космач, но
это ее рассмешило.
-- Глянешься ты мне, Ярий Николаевич! У батюшки спросишь, так пойду за
тебя! Токмо не Вавилу -- Елену проси.
Тогда он еще не знал о двойных или даже тройных именах у странников.
-- Почему же Елену?
-- Мне первое имя Елена, от крещения данное. Станешь просить Вавилу, он
лишь посмеется и не отдаст. А назовешь мое истинное имя, сразу поймет, что я
согласна, и Господь благословит... Ну, ступай, ступай! Ангела тебе в дорогу!
* * *
Он не слышал, как боярышня проснулась и встала: или сам в тот момент