22 >

     Пельмени в тарелках давно остыли, склеились, обсохла запотевшая бутылка
шампанского, и праздничный стол потерял  свой  недавний блеск. Космач свалил
пельмени в  миску и  вынес собаке, тихо поскулинаюшей в сенях, но строптивый
пес даже не понюхал, отвернул морду.
     -- Не берешь из чужих рук? Как хочешь, твоя воля...
     Жулик, напротив, просил корма, стучал  копытами и ржал на голос хозяина
-- набил ему ясли сеном.
     -- И такие неожиданности случаются, брат...
     Он хотел отвлечься  в хозяйственных заботах, встряхнуться, однако, едва
переступив порог, уловил банный запах.
     Вавила скинула простынь, разбросала руки -- летала во сне...
     Космач выключил верхний свет, горящую настольную лампу поставил  на пол
и сел за  рабочий стол, отгороженный  от просторной избы книжным  стеллажом,
раздернул занавески на окне -- создал обстановку, когда хорошо думалось.
     На улице по-прежнему буранило, в непоколебимом свете фонаря висела туча
мельтешащего снега, и не поймешь, откуда  ветер. А в тихую погоду и летом, и
зимой  из  этого окна  открывалась такая даль,  что  если долго смотреть, то
возникало чувство полета.
     Он  часто  засыпал, откинувшись  в кресле,  и сны  тогда были  легкими,
воздушными.  И  сейчас  он  не  заснул,  но  будто во сне  увидел  небольшое
поселение странников среди трех десятков глубоких таежных озер с  редкостным
и  загадочным  названием  --  Полурады.  В миру  такие  деревеньки  называли
скитами,  однако на  самом  деле  там жили  не по монастырским  правилам,  а
обыкновенно, семьями. Обычно неписахи редко оседали  и жили на одном месте и
редко строили  дома -- чаще всего останавливались  у старообрядцев из других
толков  (странников  на Соляном Пути чтили  особо за скитальческие подвиги и
принимали радушно),  на  худой  случай  рыли землянки  или рубили  крохотные
избушки, чтоб остановить  вечный  бег на год -- полтора,  родить и выкормить
грудью  ребенка, подлечить захворавшего.  А потом  снова  уйти в бесконечное
странствие.

Следующая

22 >