Сергей Алексеев. Покаяние пророков -
10 >
Комендант -- должно быть, примириться хотел. -- Если только едет кто, на
кобыле.
-- Что домой-то не ушел?
Кондрат Иванович махнул рукой в сторону столба.
-- Да я вернулся, свет включить...
На все Холомницы было два фонаря, в начале и конце деревни. Зажигать и
тушить их Комендант сделал своей обязанностью, и сейчас Космач неожиданно
подумал, что все это специально Лишний раз пройтись по улице и посмотреть,
что где творится, и есть причина в гости заглянуть. Ведь приходил каждый
день, по утрам и вечерам...
Однако тут же и отогнал зудящую мысль: окажись он и в самом деле
исправным стукачом, давно бы кто-нибудь нагрянул среди ночи, особенно когда
гости приходят с Соляной Тропы. А то ведь ни одной неожиданности за все
шесть лет не случалось.
-- Ладно, коня напою, может, успокоится. -- Космач пошел к стойлу.
-- У тебя, наверное, на душе неспокойно, -- не отставал Комендант. --
Только ведь я должен был когда-то сказать? А тут еще звонок!.. И сердце
ноет. Умру, и знать не будешь!.
-- Ладно, живи и не умирай!
Кондрат Иванович что-то прокричал и пошел буравить снежные дюны.
Космач запер за ним калитку, взял ведра и пошел в баню, где топил снег,
чтоб не водить коня на реку в такой буран. Но вышло, засиделся с гостем,
котел выкипел чуть ли не до дна, так что пришлось заново набивать его снегом
и дров в печку подбрасывать. Подождал немного, посмотрел, как намокает и
темнеет снежный курган, и понял: не дождаться -- Жулик чуть не ревет в
стойле, а вода еще не натопилась, снежная каша в котле.
Вывел коня на улицу -- не похоже, чтоб умирал от жажды, а то бы снег
хватал, однако немного успокоился, потянулся мордой к карману, где обычно
лежал ломоть хлеба с солью.
-- Потом вынесу, -- пообещал Космач и, надев лыжи, взял садовую лейку:
очень удобно воду с реки носить, не расплескаешь.
По склону спустились резво, по ветру, и снегу всего по щиколотку, но
внизу набило так, что жеребцу до брюха -- до берега почти плыл, перебирая