Марианна Баконина. Школа двойников -
98 >
выпрямился:
-- Однако я сумел уговорить его. Сошлись на том, что он просто меня
проконсультирует. Так сказать, поможет репортеру, теряющемуся в дебрях
предвыборного бизнеса. -- Маневич простодушно ухмыльнулся. -- Я его задавил
занудством!
Саша умел прикидываться недалеким и упорным занудой. В таких случаях он
даже говорить начинал не то с брянским, не то с орловским прононсом, хотя
родился в Ленинграде и обычно речь его была чистой и грамотной.
-- Самое интересное, что, скорее всего, реклама его и вправду не
волнует. Иначе он нашел бы офис в другом районе. А то -- дворы, дворы... Я
заподозрил неладное, еще когда Целуев объяснял, как его найти. Второй двор,
направо, маленькая железная дверь в стене, три звонка, два притопа. Продавец
иллюзий не имеет права обитать в бедности -- у него никто ничего не купит.
Но мне-то что? Пусть хоть в канализации сидит.
Маневич с трудом нашел заветный двор, "три звонка, два притопа"
сработали, и Саша оказался в низенькой прихожей. Впустила его хорошенькая
пухленькая секретарша в черном, очень деловом костюме. Вежливо его
поприветствовала и пригласила присесть -- мол, Олег Кириллович пока еще
занят. Саша послушно устроился в бархатном кресле и по старой "разведчицкой"
привычке -- он считал репортера чем-то вроде секретного агента -- начал
осматриваться.
В спрятанной от людских взоров конторе политического
продюсера-имиджмейкера бедностью и не пахло. Целуев превратил занюханную
дворницкую в филиал западноевропейского бизнес-эдема: стены обиты панелями,
дубовыми или под дуб, навесной потолок из коричневых реечек превращал
недостатки посещения в достоинства -- казалось, что низкий потолок
спроектирован специально для пущего уюта. Бордовые шторы на окнах, бархатные
диваны и кресла вдоль стен, журнальные столики неправильной формы. Все
вместе производило впечатление и работало на имидж -- здесь нет места
бюрократии и бумаготворчеству, здесь работают с человеческими эмоциями.