Марианна Баконина. Школа двойников -
90 >
составленных фраз. Было видно, что он судорожно ищет достойный ответ
Чемберлену в юбке.
-- Как излагает, как излагает! -- Саша Маневич всегда выбирал простоту
и не боялся избитых слов и оборотов, поэтому изящные фразы его не
травмировали.
-- А ты-то... Катастрофа-неизбежна! Играешь -- и играй, -- огрызнулся
Савва.
Он вспомнил старое Сашино прозвище. Его несколько лет называли
"Катастрофа-неизбежна", потому что каждый второй репортаж Маневича
заканчивался именно этим словосочетанием. Саша, хотя и улыбался в ответ, не
любил прозвище, полученное на заре журналистской карьеры. Особенно сейчас,
когда он успешно переболел детской болезнью репортерского максимализма.
-- Ах, вот как ты заговорил! То лепил мне горбатого про сотрудничество,
про то, что вместе мы быстрее сделаем спецрепортаж, хотел выведать, что я
снимаю про Зотова... -- Саша поглядел на Лизавету. -- Змей коварный! Еще и
соблазнял, мол, у него тоже материал имеется. "Джинсовые" сюжеты у тебя
имеются! -- "Джинсой" на телевидении называют левые оплаченные сюжеты. -- А
кроме тухлой "джинсы" -- ни шиша...
Зазвенел телефон. Саша тут же забыл о вероломном приятеле и метнулся к
аппарату.
-- А-а-а, вот ты где, мне сказали, что ты меня искала... -- В кабинет
Маневича заглянула гримерша Марина. -- А я тебе названиваю по местному. Если
уж попросила позвонить -- сиди на месте.
Лизавета заметила два хищных взгляда -- Сашин и Cаввин, -- схватила
гримершу и поволокла в соседнюю комнату, к себе, от греха подальше. Закрыла
на ключ дверь и затолкала гримершу в гостевое кресло:
-- Садись, садись...
Марина несколько ошалела от такого резкого обращения и даже несколько
раз порывалась встать, потом поняла, что со спортивной Лизаветой ей не
сладить, смирилась и даже расслабилась в мягком цветастом кресле. Это было
самое удобное кресло в Лизаветином кабинете, и стояло оно в дальнем углу.
Рядом висел привезенный из Берлина плакат "Ревность" -- репродукция великого