Марианна Баконина. Школа двойников -
89 >
журналисты появляются перед массами с ценником в руках. Сколько он тебе
заплатил?
-- Обидно слушать твои слова, да... -- Савва, когда не знал, что
сказать, часто переходил на кавказский акцент. -- Репортаж, да... Ты видел?
-- Он повернулся к Саше, тот дипломатично промолчал.
Маневич смотрел программу. Он, как человек увлеченный, всегда смотрел
выпуски, если не был занят на съемках. Потом все же ответил, но уклончиво:
-- Савва, ты мне друг... -- Саша спрятал глаза -- уставился на экран.
-- И что же с истиной? -- встрепенулся Савельев, который ждал от
товарища сочувствия и поддержки, а наткнулся на цитату. -- Что ты имеешь в
виду?! -- возмущенно вскричал он. -- На носу президентские выборы, зрители
должны побольше узнать о кандидатах! Вот я и сделал репортаж!
-- Этот жанр называется иначе! -- взвилась Лизавета. -- Это панегирик!
Касыда! Если бы твой наниматель был восточным сатрапом, за такую оду он бы
набил тебе рот золотом.
-- Достойная форма оплаты, -- опять отвлекся от "Империи" Саша. --
Только не самая выгодная для Саввы. У него рот маленький, и защечное
пространство невместительное.
-- Ничего, лиха беда начало, аппетит приходит во время еды, а мускулы
лица тянутся легко и быстро.
Савва надулся и сразу стал похож на младенца первого года жизни --
серьезного и сосредоточенного.
-- Может, он мне и не платил.
-- Тогда ты клинический идиот!
Савва секунду подумал, пришел к выводу, что лучше быть подлецом, чем
дураком, и решился на полупризнание:
-- Ты сама говорила, что понимаешь тех, кто подхалтуривает, что нам так
мало платят... И...
-- Говорила и еще раз повторю. Только я не говорила, что надо выпуск
поганить.
-- Да у нас таких сюжетов выходит по две штуки в день!
-- Не в мою смену, Савва. А ведь я тебе доверяла. Не думала, что семена
журналистского цинизма, брошенные в твою душу не очень давно, попадут на
такую унавоженную почву...
Савва -- вероятно, по молодости -- слегка балдел от красиво