Марианна Баконина. Школа двойников -
82 >
-- Ты еще скажи "со мной", -- перебила его Лизавета.
Оператор Байков не смутился:
-- Да, со мной. Зачем вместо этого ты живешь общественной жизнью с
коллегами?
Лизавета секунду подумала и ответила предельно честно:
-- Не знаю.
-- А коли так, кончай эту дурь раз и навсегда!
-- Я не могу так вот все взять и бросить. По правде, это я втравила
Маневича в историю с умершим помощником депутата.
-- Еще не родился человек, который заставит вашего Маневича делать то,
что не интересно или не нужно самому Маневичу. Его пламенное сердце бьется в
прочной груди и отлично защищено ребрами прагматика.
Саша опять был прав, уже не на двести, а на триста процентов. Лизавета
промолчала. Почувствовав, что она готова капитулировать, Байков тут же
выдвинул ультиматум:
-- Сейчас же дай честное слово, что больше не будешь участвовать в
дикарских плясках вокруг сенсаций. Цивилизованный человек стремится к тихой
мирной жизни. Великие свершения, то есть катаклизмы, нравятся исключительно
варварам.
-- Я, скорее всего, именно варвар и есть... И взгляды мои варварские,
но, может, верные.
-- Не увиливай! И не козыряй цитатами! -- Саша моментально узнал
парафраз из Бродского.
-- Ладно. -- Лизавета приложила правую руку к груди и начала
декламировать чуть нараспев: -- Перед лицом своих товарищей торжественно
обещаю: всегда быть...
-- Прекрати ерничать!
-- Ты так распереживался, можно подумать, что тоскуешь по пионерскому
детству!
-- В моем пионерском детстве не было ничего предосудительного. Это
только в воображении передовых кинорежиссеров пионеры ходили исключительно
строем и выкрикивали речевки. Я снимал в скаутском лагере. Там, на мой
взгляд, с муштрой похлеще, чем было у нас во время "Зарницы". Но ты опять
крутишь... Давай!
Лизавета опять прижала руку к сердцу -- яркими искорками блеснула
гроздь аквамаринов. Лизавета всегда носила на среднем пальце правой руки