79 >

ему чувство прекрасного. Идем?
     -- Сейчас, еще минута, я позвоню в гримерку.
     -- А что такое? -- немедленно напрягся Саша.
     -- Хочу узнать, когда работает Маринка.
     -- Зачем? -- Сашины глаза стали холодными, безжалостными, как объектив.
-- Ты что  опять придумала? Мне Маневич рассказал,  вы Леночу  Кац  ищете, а
заодно расследуете причины смерти этого помощника депутата. Так?
     Он смотрел на нее глазами майора Пронина, который внезапно выяснил, что
соратник по следственной работе в уголовном розыске переметнулся к бандитам.
Смотрел требовательно и молча вопрошал: "Как, как ты могла?"
     Лизавета засуетилась, задергалась, запереживала. Она не знала ответа на
его  справедливый  вопрос.  Судорожно  запихнула  в  клетчатую  сумочку  для
косметики только что извлеченные из нее тушь, блеск для губ и пудру.
     -- Ладно, идем.
     --   Нет,  ты  ответь,  тебе  мало  этой  истории  с  Балашовым?   Мало
приключений? Ищешь  новых на свою  и на  мою  голову?  --  Саша,  человек до
крайности спокойный,  умеющий  на  съемках невозмутимо  разгребать  бушующую
толпу демонстрантов и хладнокровно нацеливать  камеру на человека с  ружьем,
сейчас даже не кричал, а вопил.
     --  Ты  прав  даже не на  сто,  а на двести  процентов.  Пойдем же.  --
Лизавета  тянула Сашу к дверям. В  этом была  вся она -- живущая по принципу
"не знаешь,  что  сказать,  -- действуй".  --  Идем,  нам  ничто  не  мешает
поговорить на свежем воздухе.
     Последнее замечание прозвучало  вполне  убедительно,  и оператор Байков
сдался.
     К  прежней теме он вернулся,  когда они добрели до  сквера возле  метро
"Петроградская".  В  хорошую погоду  именно  в  этом  садике  отдыхали после
трудового дня жители близлежащих домов, работники  окрестных  предприятий, в
том  числе и труженики Петербургского телевидения.  Сверхтерпеливый фанат во
времена оны мог повстречать в этом скверике "самого" Невзорова, или не менее
"самого" Медведева, или  "самих" Сорокину и Куркову. Хоть раз в жизни,  хоть

Следующая

79 >