60 >

     -- Получилось, -- искренне сказала Лизавета.
     Режиссер  Новоситцев  расцвел,  даже   по-девичьи  зарделся.  Вероятно,
потупил  глаза,   спрятанные  за   круглыми  темными  очками.   Витя   носил
непроницаемые  очки,  как  и  полагалось  (он в  это свято верил)  подлинной
звезде.  Одевался и  причесывался  он  так же,  как  голливудско-европейская
кинознаменитость. Вернее, так,  как с точки  зрения российской околокиношной
тусовки должна одеваться знаменитость столь высокого ранга. Витя носил очень
яркие шелковые  рубашки,  пестренькие жилетки,  черные  пиджаки как  бы  "от
Кензо",  мешковатые  брюки  и либо  черные,  либо яркие -- красные, зеленые,
карамельно-розовые   --  замшевые  ботиночки  "о   натюрель".  В  мочке  уха
поблескивала маленькая  золотая  сережка. Вот за  сережку  он  и  схватился,
услышав Лизаветино "получилось":
     -- Стараемся, старуха, стараемся. Ты  же понимаешь, в нашем деле просто
снять -- значит ничего не снять...
     Держался Витя Новоситцев также  очень по-звездному,  громко,  звонко, с
апломбом. Знал все, что  должна знать в наши дни истинная знаменитость -- от
культового  Кастанеды  до культовых  Тарантино и  Родригеса. Конечно, он  по
нескольку раз видел все их фильмы и мог часами описывать монтажные склейки в
"Отчаянном" или "Криминальном чтиве".  Впрочем, его кругозор был шире просто
"культового".
     Витя умел ориентироваться на рынок, умел набивать себе цену и нравиться
клиентам, которым по большому  счету было  начихать на тусовочный  культ, им
требовались иные знаки.
     Поэтому Витя провел немало часов и дней у голубого экрана, рассматривая
рекламные   ролики.  Ролик  потенциального  петербургского  претендента   по
сценарию  был  похож  на  рекламу  шампуня "Хед энд Шоулдерз",  а  отдельные
фрагменты повторяли ролики телевизоров "Сони", прокладок "Олвэйз  ультра"  и
памперсов "Хаггиз". Куплет номер два был склеен по мотивам "Сони".

     Старик, оставь любовь ханжам,
     Сегодня сердце так горит,
     А завтра плюнешь, и погас пожар!

Следующая

60 >