Марианна Баконина. Школа двойников -
49 >
обаятельный и привлекательный диктор всех времен и народов Валентин Ченцов.
Ворвался и немедленно подтвердил тезис о мужской склонности к пересудам: --
Опять звонил муж Леночки Кац, она так и не нашлась.
-- Не нашлась? Боже, что же могло случиться-то! Он больше ничего не
сказал? -- затараторила Тамара.
-- Нет, а я не стал расспрашивать. Ленка, она ведь мужика своего не
уважала, просто держала при себе, чтоб был, вот я и думаю, не закрутила ли
где? -- Валентин, в лучших водевильных традициях, игриво подмигнул
присутствующим. Одет он был тоже неумолимо водевильно -- белая хрустящая
рубашечка, галстук-бабочка в горошек, тужурка а-ля Лев Толстой и
лакированные штиблеты.
-- Ты чего мелешь, язык без костей, глаза бесстыжие! -- возмутилась
Вера Семеновна. Валентин ответил еще более игривой улыбкой.
Бомба тревоги, висевшая над гримеркой, взорвалась. Лизавета теперь
поняла, что предчувствие тревоги было не миражом, а реальностью. Тамара,
заметив ее удивленное лицо, всплеснула руками:
-- Лизавета же ничего не знает! -- И тут же начала рассказывать: -- У
нас Лена Кац пропала, представляешь! Сначала-то никто не спохватился. Она
часто брала отгулы, чтобы подхалтурить. У нее ведь полно контактов в
музыкальном мире -- без нее ни один концерт не обходился, -- ревниво
проговорила Тамара. -- Сама знаешь, связи -- это все.
Дело было не только в связях. Леночка -- эту милую женщину все называли
"Леночкой" и никак иначе -- была лучшим гримером на Петербургском
телевидении, а может быть, и во всем Петербурге. Маленькая, юркая, с такими
же маленькими, ловкими ручками, она творила чудеса. Превращала угрюмого,
прыщеватого представителя номенклатуры в американизированного политика с
широкой улыбкой и гавайским загаром. Делала из угловатой эстрадной звездочки
отечественного разлива роскошную диву, вполне пригодную для кабаре в
Монте-Карло или Лас-Вегасе. Могла замаскировать дряблую шею, мешки под