Марианна Баконина. Школа двойников -
42 >
Лизавета, в сущности, права -- самые значительные события года действительно
отдавали дымом войн и горечью обманутых надежд...
Разгромив Лизавету, Верейская сосредоточилась на Саше, который имел
неосторожность улыбнуться.
-- Не знаю, не знаю, почему и на каком основании ты улыбаешься, словно
сам без греха! Как где на заводе забастовка -- там сразу Маневич! Провокатор
какой-то! Азеф!
-- Ну, Светлана Владимировна, так уж и Азеф, могли бы для меня фигуру
поприятнее отыскать!
-- Ничего, не хрустальный. Привыкай! Вот станете работать по-новому, с
пьесой дня и по сценарию, и не так вас назовут, чернушников!
-- Никакие мы не чернушники! -- Лизавета сделала вид, что обиделась. --
Могу доказать. Когда я снимала в Москве выборы, там прямо в буфете умер
человек. Помощник депутата. Хлебнул водочки -- и инфаркт. Будь я любителем
мазута и дегтя -- какое раздолье для широковещательных заявлений и далеко
идущих выводов! А я воздержалась!
-- Так-таки и ни словечка об этом в репортаже? -- засомневалась Лана.
-- Ты это серьезно? -- немедленно "взял след" Саша Маневич. Он сразу
стал похож на лайку -- простоватая, обманчивая внешность, дружелюбный хвост
колечком и задатки высококлассного охотника. Сейчас он помахивал хвостом, то
есть ласково улыбался.
-- А ты точно знаешь, что умер? Может, просто обморок?
-- Точно, -- лукаво и бесстрастно ответила Лизавета.
-- Как его зовут, не выяснила?
-- А как ты думаешь?
Саша демонстративно хлопнул себя по лбу:
-- Зачем я задаю глупые вопросы! Великая Лизавета, разумеется, все
разузнала и все выведала.
-- Ладно, там Лидочка, наверное, уже текст прислала, пойду посмотрю.
Лана Верейская плавным царственным жестом поднесла к губам керамическую
рюмочку с японской красавицей на боку, одним глотком опустошила ее и
величественно выплыла из комнаты.
А Лизавета охотно рассказала Саше Маневичу все, что знала о смерти
Владимира Дедукова и о школе двойников, которая беспокоила второго помощника