34 >

гостям с  заявлением  "я обкакался": с одной  стороны,  мальчик выучил новое
слово, а  с другой  -- следует объяснить ему, что  кое-какие секреты следует
хранить при себе.
     -- Ты  напрасно считаешь  немыми  всех,  кто  может молчать  более трех
минут.  --  В  Лизавете  всегда  было  сильно  чувство   локтя  и  классовой
солидарности. -- Не каждый же способен трещать как сорока.
     -- Вот уж не думал,  что похожу  на сию почтенную птицу, -- раздраженно
проговорил  Глеб. Он  по-настоящему  разозлился,  и  это бросалось  в глаза.
Валерий  Леонтьевич   был  спокоен,  но  хмурился.  Лизавета   поняла,   что
переборщила. Эти люди не сделали ей ничего плохого, наоборот,  помогли. Глеб
к тому же старательно  развлекал  на пресс-конференции.  Валерий  Леонтьевич
похвалил ее русский язык. А они  со Славиком обзываются и  вообще ведут себя
неподобающе, словно и не  петербуржцы вовсе. И стоит ли так рьяно хранить  в
тайне последние слова историка Владимира Дедукова?
     --  После  бессонной ночи  все  становятся злыми и непредсказуемыми. Но
мрак развеялся, и  я открою вам  секрет: я слышала последние слова господина
Дедукова. Эти слова показались мне странными, вот я и пыталась найти им хоть
какое-то объяснение.
     -- И нашла? -- все еще угрюмо спросил Глеб.
     --  Да,  конечно,  --  лучезарно  улыбнулась  Лизавета.  -- Он  сказал:
"Значит, все-таки откроют эту школу двойников" или "для двойников". В общем,
что-то  в этом роде. Согласитесь,  мало кто переживает  относительно некоего
образовательного учреждения  во время  сердечного приступа! -- Она не  стала
ждать, когда  Глеб  и  Валерий  Леонтьевич  кивнут. --  Но раз  он был такой
энтузиаст, да еще занимался реформой народного образования, то...
     --  Да,  фраза необычная. Хотя у нас в парламенте  мало  людей, ведущих
себя стандартно. Это же не собрание народных  представителей,  а своего рода
паноптикум, коллекция уродов, или, если хотите, причуд природы.
     Валерий Леонтьевич  вновь  принялся  вещать  как ни  в чем  не  бывало.

Следующая

34 >