Марианна Баконина. Школа двойников -
29 >
Лизавета ринулась в атаку, перешла на особый язык. Она по опыту знала, какие
слова и выражения действуют на таких вот ретивых граждан "при исполнении",
как красный плащ тореро на быка. Она пустила в ход "красную тряпку":
-- Я что-то не пойму, когда мы с вами перешли на "ты"?
-- Чего?
-- Дама просит вас держаться в рамках, -- подключился Глеб. Он тоже
знал и любил такого рода игры.
-- Чего?
-- Я спрашиваю, почему я, имея аккредитацию, не могу пройти в
медпункт...
-- У вас нет пропуска.
-- А это что? -- Глеб и Лизавета синхронно протянули комоду свои
аккредитационные карточки.
-- Это пропуск в парламентский пресс-центр, -- солидно ответил тот.
-- А здесь что?
-- А здесь... -- Охранник обернулся и вслух прочитал табличку: --
Служебный вход. Русским же языком написано.
Он, как многие приставленные к государевой службе люди, любил
высокопарно изрекать прописные истины. Хорошо не спросил, умеют ли
приставшие к нему журналисты писать. Лизавете поведение охранника показалось
странным. Он их не пропускал -- это полбеды. У нас любят тащить и не пущать.
Но он "не пущал" людей в медпункт и при этом подозревал их. Самыми черными
подозрениями были наполнены все ящички огромного комода -- сверху донизу.
Это бросалось в глаза. А в чем он их подозревал? Ведь они просто хотели
пройти в медпункт, что само по себе вовсе не предосудительно. Значит,
охранник знал нечто, что делало журналистов персонами "нон грата". И очень
может быть, что нежелание пропустить журналистов напрямую связано с
пропавшим за этими дверьми толстяком.
-- Мы здесь именно по долгу службы. Я работаю в журнале "Огонек", а моя
спутница из Петербурга, с телевидения. -- Теперь Глеб старался говорить
ласково, но убедительно.
Сразу стало ясно, что при слове "телевидение" в охранном подразделении,
где служил данный конкретный охранник (их в России нынче много, и не просто
много, а более чем достаточно), было принято хвататься за пистолет. Во