Чингиз Абдуллаев. Символы распада -
88 >
Убегай, говорю. - Все, все поняла, - забормотала Надя. - А как же ты? - Я тебя встречу. Хотя нет, подожди. Так не пойдет. Они будут ждать тебя в Хельсинки. Сделаем по-другому. Езжай в Киев к своей тетке. Туда езжай и там спрячься, я тебе туда позвоню. Помнишь, ты мне рассказывала про свою тетку? Помнишь? - закричал он изо всех сил, как будто от его крика что-то сейчас зависело. Водитель испуганно покосился на него, не понимая, почему так нервничает этот ненормальный иностранец. - Ты меня поняла? К тетке езжай! - кричал он, надеясь, что она хотя бы осознает степень опасности. - Все поняла, - почему-то начала плакать Надя. - Ты не беспокойся, миленький, я все сделаю, как ты говоришь. Прямо сейчас уеду. - У тебя уже четыре минуты. Все вещи бросай, возьми только деньги и документы. И никому не говори, куда ты едешь. Он отключился, чтобы не задерживать ее больше у телефона. Посмотрел на водителя. - Чухма ты финская, рыло, - сказал он, тяжело дыша. - Не понимай, - ответил водитель. - И правильно делаешь, что не понимаешь, - вздохнул Сухарев. "И почему я полез в этот вагон", - снова подумал он с сожалением. Он еще не знал, что сделал самую большую ошибку в своей непутевой жизни.Несмотря на все поиски, следов Мукашевича по-прежнему не обнаруживалось. Земсков, не спавший нормально уже третьи сутки, бросался на всех с дикими криками, не сдерживаясь теперь даже в присутствии академиков. Самих ученых больше волновал вопрос возможного несанкционированного применения ЯЗОРДов, и все трое приходили к неутешительному выводу, что такая возможность более чем велика. Из Москвы пришло подтверждение, что группам КГБ специального назначения никогда не разрешалось пользоваться ЯЗОРДами даже во время учений. Выносить ЯЗОРДы из Центра могли только после специального письменного разрешения одновременно председателя КГБ, министра среднего машиностроения и министра обороны СССР