Чингиз Абдуллаев. Символы распада -
39 >
коллегами. Впрочем, об этом писали во всех газетах. - Хуже. Появились проблемы с хранением разного рода материалов, - постарался уклончиво объяснить тесть. - Каких материалов? - Радиоактивных. - Он все-таки не имел права говорить о том, что это было за оружие. - Ну и что? У нас Чернобыль был, и никто из-за этого особенно не переживал. - Теперь будут. У нас договор уже подписан с американцами. И его утверждать нужно будет в Думе. Такой скандал поднимется. И потом, ты сам знаешь, как американцы относятся к возможности хищения разного рода радиоактивных материалов. Мы только сейчас убедили сенат и конгресс США в том, что не собираемся поставлять в Иран компоненты для атомной электростанции. Представляешь, какой там будет скандал, если они узнают, что мы скрывали еще кое-что? Я ведь сам ездил в Вашингтон на переговоры, договаривался от имени страны... - Тесть вздохнул. - Вот поэтому говорят, что мораль и политика... - Подождите, - прервал его зять, при чем тут оружие? Вы же говорите - радиоактивные материалы? Это, наверно, отходы? Раз начав, нужно было договаривать. Манюков вздохнул. - Нет, - сказал он, решившись, - это не совсем материалы. Это почти готовые компоненты для оружия. - Какие компоненты? - снова не понял зять. - Их же невозможно применить без ракеты-носителя. - Эти можно... - Он и так уже сказал больше, чем было дозволено. - Эти можно, - повторил он с отчаянием. - О чем вы говорите? - очень тихо спросил зять. - У нас что, украли ядерную бомбу? - Почти. И не будем больше об этом. Просто скоро по всему миру будут выставлять меня лжецом и мошенником. Президент мог не знать о существовании некоторых видов оружия, но я обязан был думать, прежде чем давать слово. - Он с отчаянием махнул рукой. - В политике нельзя быть искренним человеком, - убежденно сказал он в заключение. - Вы не переживайте, - нерешительно сказал зять, - может, все еще