Чингиз Абдуллаев. Уйти и не вернуться -
85 >
лица. Большой лоб, чуть раскосые глаза, прямой, почти римский нос, красивые
тонкие губы, и вместе с тем скуластое лицо и красноватая кожа - словно в
девушке перемешалась кровь Востока и Запада. Свешников знал, что в этой
части страны встречаются хазарейцы и нуристанцы, среди которых бывает много
светловолосых, высоких, стройных блондинов. Может, это потомки войска
Александра Македонского, основавшего здесь государство Ахменидов. А может,
праправнуки вождей греко-бактрийского царства, возникшего еще через двести
лет. Как бы там ни было, сейчас он стоял, не в силах отвести глаза от лица
молодой девушки.
Она заметила его горячий взгляд и смутилась еще сильнее. От братьев она
уже знала, что в соседнем с муллой доме живут неверные "шурави", но она не
думала, что и среди неверных встречаются такие красивые молодые люди. У
Свешникова мать была украинка и от нее он получил темные глаза и почти
черные волосы. А может, просто, в его жилах текла кровь крымских татар или
кипчаков, так любивших терзать украинские земли. Он смотрел на девушку. Она
смотрела на него.
И в мире больше ничего не существовало, кроме этой пары глаз, таких
всеобъемлющих и глубоких, казалось, поглотивших в себе всю Вселенную.
- Кто ты? - спросил наконец Свешников. На фар-сидском он говорил плохо,
но это выражение знал. Девушка смутилась еще больше. Ответить незнакомцу
означало окончательно опозорить себя, заговорив с незнакомым мужчиной. Но
ведь он "шурави", справедливо решила девушка. На него нормы шариата не
должны распространяться. И тем не менее что-либо произнести она не смогла.
Воспитание и привычка оказались сильнее. Она просто собрала ведра и, когда
уже уходила, все-таки посмотрела в глаза красивому "шурави". И
почувствовала, что совершила нечто недостойное, стремительно убегая домой.
А он еще долго стоял у колодца, словно не веря возникшему видению.
С этого дня у них началась своеобразная игра. Каждое утро, в половине
