Чингиз Абдуллаев. Уйти и не вернуться -
72 >
выдержали все. Все шестеро.
Сейчас, в девяносто пятом, вспоминая о своих товарищах, Айбар вспоминал
и то лето восемьдесят первого.
Он содрогнулся, подумав, что случилось самое худшее. Оставив, группу,
он вместе с Машковым и Чон Дином поспешил к месту падения Ташмухаммедова.
Идти пришлось довольно далеко, минут двадцать.
Раненый уже не стонал. Он лежал на земле, сцепив зубы, стараясь ничем
не выдать своего присутствия. Елагин уже успел вкатить ему обезболивающее.
С первого взгляда Асанов понял, что майор уже вне игры. Наспех
перебинтованная нога, предательски проступавшая кровь красноречиво
свидетельствовали о самом худшем. Приземляясь в ночной темноте,
Ташмухаммедов правильно сориентировался и опустился на кучу веток. Откуда он
мог знать, что кустарник лишь предательски маскировал большую скалу. Правая
нога при приземлении ударилась об камень и попала в расщелину, между
камнями. Парашют дернуло, и майор сломал себе логу. Это был нечастный
случай, который мог произойти с кем угодно, но Асанов злился только на себя.
Он должен был учесть и этот вариант, выводя группу в утренние часы. Теперь у
него был нелегкий выбор. Ташмухаммедов, получивший такое ранение, был
нетранспортабелен.
Приходилось решать - сколько человек оставлять с майором на этой поляне
- одного или двоих. Один не сумел бы обеспечить надежную охрану и укрытие.
Двое оставшихся серьезно подорвали .бы шансы всей группы на успешный проход
через хребет.
Ташмухаммедов, кажется, понял его сомнения.
- Ну, что, господин, плохи мои дела, - даже в таких условиях он
предпочел говорить на фарси, словно их могли услышать в этой глуши.
- Ничего, ничего, - успокаивая скорее себя, произнес Акбар, - мы еще
повоюем.
- Нет, господин. Моя работа закончена.
- У тебя ничего страшного, обычный вывих, - Акбар старался не смотреть
на окружавших его офицеров.
- Все знаю сам. И о чем думаете тоже знаю. Оставить со мной людей