Чингиз Абдуллаев. Уйти и не вернуться -
18 >
Громыко все-таки поздравил Амина с "избранием" на высокие посты в партии и
государстве.
Но Андропов не умел прощать. Или забывать.
Уже на следующий день он начал готовить операцию по смещению X. Амина.
Спустя несколько месяцев, когда советские войска уже войдут в Кабул,
вся социалистическая пресса будет уверять мир в контрреволюционной
деятельности X. Амина и его приспешников.
В те дни газеты писали:
"За время нахождения у власти X. Амин и его приспешники развернули
репрессии против членов НДПА, демократических и патриотических сил страны,
вступив в сговор с лидерами контрреволюционной эмиграции и ЦРУ США. Была
ослаблена борьба с контрреволюцией внутри страны и созданы условия для
усиления агрессивных действий империализма и реакции против Афганистана.
Манипулируя социалистическими лозунгами, X. Амин фактически способствовал
дискредитации целей и задач апрельской революции 1928 года, превращению
Афганистана в плацдарм империализма у южных границ СССР".
Все это было неправдой.
X. Амин провозглашал абсолютно те же лозунги, что и Н. М. Тараки. Он
собирался так же верно служить Советскому Союзу, как и его предшественник.
Окружавшие его советские советники и специалисты, казалось, были самой
надежной гарантией от любых потрясений с Севера.
После получения телеграммы Брежнева обнаглевший и осмелевший X. Амин
даже приказал умертвить своего предшественника, которого просто вывезли в
мешке и 8 октября убили. Шла "элементарная" борьба за власть в
"феодально-социалистическом обществе", лишенном какого-либо подобия
демократии.
Более того, сам X. Амин просил Советский Союз ввести войска. Ему все
труднее было контролировать границу с Пакистаном, обеспечивая безопасность
собственного режима.
Председатель Совета Министров А. И. Косыгин, которому были поручены
переговоры с Тараки, а затем с Амином, делал все, чтобы убедить своих
собеседников отказаться от ввода войск. Советское руководство действительно