96 >

     Неожиданно  заключенный  поднял  руку  и,  показывая  на  горло,  издал
какие-то нечленораздельные звуки.  Ах,  он глухонемой, догадался Мигель. Что
ж, прекрасное соседство.
     Отказавшись от дальнейших попыток наладить контакт, он прошел к кровати
и, сняв пиджак, повесил его на спинку своего  ложа.  Осмотревшись, осторожно
прилег. Положение, невесело думал он. Вот я и заключенный. Поздравляю. Это в
первый раз. Ну ничего, будем надеяться, что не в последний. Тьфу, тьфу, чтоб
не сглазить.
     Заключенный, закончив есть, поднялся и, пройдя к своей  кровати, лег на
нее, спиной  к  Гонсалесу.  Чертов  чурбан.  А  детина  почти  моего  роста.
Интересно,  за  что он  сидит? Наверно, уголовник.  Ограбил  кого-нибудь. Во
всяком  случае,  с таким лицом  только двери ломать.  Тоже  интеллектуальный
труд.
     Раздался  шум  открываемой  двери.   Вошел  один  из  надзирателей.  Он
посмотрел на полную тарелку  Гонсалеса и показал на нее. Мигель  отмахнулся.
Пожав  плечами,   надзиратель  собрал  миски   и   тарелки.  Дверь  с  шумом
захлопнулась.   Заключенный,   лежавший   на  соседней  кровати,   даже   не
пошевельнулся, очевидно, уже спал.
     Нужно  будет что-то придумать, подумал Мигель,  надо  что-то придумать.
Иначе можем не успеть. Самое главное сейчас - это господин Муни.
     Это была  его последняя ясная мысль. Усталость взяла свое, и  он заснул
на жестком топчане, проваливаясь в небытие.
     Гонсалес  проснулся  словно  от  толчка.   Ему  почудилось...  На  него
надвигалась какая-то масса.  Вот  совсем близко  от кровати. Уже в последний
момент он спружинился и, увернувшись в сторону, поднял обе ноги, нанося удар
по этому большому темному  телу. Шум падающего человека окончательно развеял
все сомнения. Нет, это не сон.
     Он вскочил на ноги.  Глухонемой заключенный, уже поднявшись, шел  прямо
на  него. Лунный  свет  позволял  различать  детали.  В правой руке  у  него
блеснуло лезвие ножа. Все происходило в абсолютной тишине и поэтому было еще
более страшно и неестественно.

Следующая

96 >