89 >

     - Немножко. Было грустно и жалко.
     - Ее?
     - Себя.
     Миссис Дейли промолчала. Шарль понимал, почему она спрашивает  и почему
он  отвечает.  Конечно,  это  было  грубым нарушением  одного из  параграфов
устава, запрещающего  рассказывать о своей  личной  жизни.  "Голубые"  знали
только свои  легенды и  легенды своих  товарищей, на  большее они  просто не
имели права. Но, проработав в организации не один год, Дюпре знал, что очень
часто нарушается именно этот параграф устава. Ежеминутное общение со смертью
делало их  более добрыми, более внимательными и чуткими, более естественными
в простых человеческих отношениях, и  они рассказывали друг другу правду, не
пытаясь  скрыться за своими легендами.  Словно  сама профессия  снимала  всю
мутную накипь цивилизации, оставляя души чистыми и нетронутыми.
     - А вы... замужем? - спросил он.
     Она молчала.
     - Если не хотите, можете...
     - Я была замужем.
     - Были?
     - Я развелась.
     - Он был...
     -  Нет.  Нет,  нет.  Он был внимательным  мужем, хорошим  отцом,  но...
выяснилось, что мы не созданы друг для друга. И мы разошлись.
     - Вы сказали "хорошим отцом"? У вас есть дети?
     - Девочка. Ей уже одиннадцать лет.
     - Никогда бы не сказал. На вид вам меньше тридцати.
     - Мне тридцать два.
     - Вы говорите это с вызовом, словно вам шестьдесят два.
     Элен улыбнулась.
     - Нет, только тридцать два.
     - Это так много?
     - Но и немало для женщины.
     - После тридцати женщины расцветают.
     - Это комплимент?
     - Нет, эту истину сказал Бальзак.
     - Он жил в прошлом веке.
     - Но вы живете в настоящем.
     - Бальзак сказал еще одну фразу: "Счастье женщины в ее благополучии".
     - "Как в туалетах ее красота", - закончил Шарль.
     - Ну вот видите, вы знаете и это.
     - А вы считаете свою жизнь неудачно сложившейся?
     - Как вам сказать? Я жила, жила и не задумывалась, счастлива я или нет.
Когда  выходила  замуж, мне  казалось, что я  счастлива, потом я поняла, что

Следующая

89 >