Чингиз Абдуллаев. Дронго -
8 >
- Садись, - охотно предлагает автолюбитель.
Шарль плюхается на сиденье.
- Быстрее, быстрее. - Это единственные слова, которые он может
произнести без акцента. Если этот автомобилист окажется болтуном, все
пропало. Нет, кажется, молчит. А если заговорит? Дюпре стал искать носовой
платок. Придется делать вид, что у меня насморк. Черт побери. Носовой
платок-то остался в номере. Ну ничего, там остались еще несколько моих
грязных сорочек и старая щетка. Жалко, конечно, щетки, но когда на одной
чаше весов твоя жизнь, а на другой щетка с грязным бельем, выбирать не
приходится. Ни одни весы в мире не сохранят равновесие при таком
неравномерном распределении.
Машина сворачивает мимо главного вокзала к площади Теразие. Отсюда
совсем недалеко до Народного музея. Щедро расплатившись с водителем, Дюпре
выходит на площадь.
Кажется, слежки нет. До восьми еще две минуты. Связник будет ждать пять
минут и ни минутой больше. С букетом красных гвоздик. А ведь может привлечь
внимание. Еще есть несколько минут в запасе.
Уже подходя к музею, Дюпре увидел небольшую толпу, стоящую на площади
Республики. "Что там?" - поинтересовался он у бородатого парня с тетрадками
под мышкой, очевидно, студента. Хорошо еще, что этот бородач оказался
интеллектуалом и охотно все объяснил. Хотя нет, скорее показал. Стоял
человек мирно, никого не трогая, и вдруг автомобиль, трах-та-ра-рах, и...
нет человека. Какие-то ненормальные, покрутил у виска бородач, а сами
убежали. Это же надо, сбили человека и сбежали.
Дюпре перевел взгляд на тротуар. Тело уже было прикрыто простыней, но
рассыпавшийся букет ярко-красных гвоздик выделялся кровавыми пятнами на
белой мостовой. Шарль понял, что опоздал.
Париж. День третий
Утренний Париж совсем не похож на ночной. Он уже слышал эту фразу, но
только теперь сумел убедиться в ее справедливости. Уставшие, недовольные
лица, все куда-то спешат, торопятся, не слышно смеха, не видно радостных,