78 >

   Мы сидели почти до четырех утра. Саша Лобанов - действительно  неплохой
следователь и хороший парень. Но он работал в прокуратуре уже девять  лет,
попал туда сразу после окончания университета. И, конечно, это не могло не
сказаться на его мышлении. Все предлагаемые им варианты сводились в  общем
к простой формуле: Семен Алексеевич так или иначе перешел кому-то  дорогу,
поэтому его и убрали. Но "коммерческие варианты" исключались полностью - у
покойного не было никаких коммерческих интересов, об  этом  знали  все.  А
другие варианты, то есть связанные с его  служебной  деятельностью,  могли
расследовать только служба охраны и ФСБ.
   Тем не менее  Саша  добросовестно  прорабатывал  различные  варианты  и
разрабатывал план совместных мероприятий  на  следующий  день.  Результаты
вскрытия мы получили той же ночью. И ничего неожиданного не  обнаружилось.
В Семена Алексеевича стреляли четыре раза. Из трех  первых  выстрелов  два
оказались  смертельными.  Четвертый,  контрольный,  производился   уже   в
покойника.
   Уехал я из прокуратуры с  тяжелым  сердцем.  Лишь  оказавшись  дома,  я
вспомнил об Игоре. Но звонить  в  пятом  часу  утра  и  узнавать,  как  он
добрался... Некорректно, да и глупо. Представляю, что подумала  бы  Алена.
Решила бы, что я просто издеваюсь над ней.  Теперь,  после  смерти  Семена
Алексеевича, мне никто не мог помочь.
   Предстояло срочно найти деньги и вытащить Алену с сыном в Германию, где
врачи займутся сердцем Игоря.  Как  все  это  глупо...  Сердце  маленького
мальчика уже начинает давать сбои. Глупо и страшно.  А  собственно,  какая
нам разница, когда у нас начинает болеть сердце?
   Я полез под душ, чтобы хоть немного  прийти  в  себя.  Действительно  -
какая разница? Мы все равно обречены. Не понимаю, почему люди не бегают по
улицам и не  воют  от  ужаса.  Словно  кто-то  всемогущий  и  безжалостный
приговорил всех живущих на земле к смертной  казни.  Разве  принципиально,
когда именно случится эта смертная казнь? Все равно мы все  приговоренные.

Следующая

78 >